И сегодня обойдя вымытый гараж, дежурный механик уселся на стул в своём углу и углубился в газету с кроссвордом. Зная уже, что когда тот с кроссвордом, то ничего вокруг не замечает, Гаор подмигнул Махотке и указал на трейлер. Красный от предвкушаемого счастья, Махотка занял место за рулём. Гаор сел рядом.
— Пошёл.
— Ага, — выдохнул Махотка, включая мотор.
Шёпотом проговаривая заученные с голоса действия, Махотка прогрел мотор и стронул машину с места. Ворота были раскрыты настежь, и Гаор тихо, но жёстко скомандовал.
— Вперёд.
Механик на мгновение поднял голову, проводив рассеянным взглядом выезжавшую в ворота машину, и снова углубился в кроссворд.
Как и рассчитывал Гаор, гаражный двор был пуст. У складского корпуса суета и беготня с тележками и контейнерами, а здесь тихо. И Махотка, судорожно сжимая руль сразу вспотевшими руками, смог выполнить все указания Гаора. Если внешняя охрана и наблюдала за гаражным двором, то никак это не проявила.
Увидев, что суета и беготня у складов стихает, Гаор распорядился.
— В гараж.
— Ага, — шёпотом — от напряжения и переживаний у него сел голос — ответил Махотка.
Въехал Махотка вполне прилично, ни за что не задев. Высадив его, Гаор сам сел за руль и развернул трейлер на нужное место. Крутиться на гаражном пятачке Махотке ещё рано: заденет соседние — обоим задницы до костей вспорют. Быстренько привели трейлер в порядок, будто ничего и не было, и с первыми звуками сигнала рванули к выходу.
— Рыжий!
Окрик механика застал их уже в дверях. Гаор сразу застыл на месте, выпихивая Махотку наружу. Звали-то его, пусть пацан улепётывает. Но Махотка вывернулся и встал за ним. Механик сам подошёл к ним, оглядел и покачал головой.
— Дурак ты, Рыжий.
Гаор счёл нужным промолчать, но ни согласия, ни тем более возражений от него и не требовалось.
— Выучишь ты дикаря этого, так его ж и оставят, а тебя продадут на хрен. — Механик усмехнулся, разглядывая застывших перед ним рабов, и повторил. — Дурак ты, забыл что ли? Не делай добра, не получишь зла.
Вот чёрт, сигнал заливается, там построение, а этому дураку философствовать приспичило. Никогда раньше он и не заговаривал с ними, а сегодня надо же…
— Ладно, валите, волосатики.
— Да, господин механик, — гаркнул Гаор, срываясь с места как по тревоге.
На построение они успели в последнюю долю. Обычно, пока они бежали на построение и даже в строю, Махотка быстро выспрашивал у Гаора об услышанном в гараже, но сегодня парень молчал вмёртвую. Правда, Гаор не обратил на это внимания.
Пересчёт, обыск, запуск… И можно уже по-вольному.
Гаор с наслаждением разделся догола, сбегал умыться и натянул рубашку и штаны. Сама возможность переодеться была уже отдыхом, знаком перехода к другой жизни, жизни для себя. Даже то, что можно голышом пробежаться, тоже знак — ты среди своих. Он теперь понимал, насколько его старания вначале мыться после всех, как-то прикрыться выдавали в нем чужака, задевали, а то и обижали остальных. "Ну и дураком же был", — с весёлым удивлением подумал о себе Гаор, садясь со всеми к столу.
Сегодняшняя каша не походила ни на какую другую, но что-то смутно, на грани сознания, напоминала. Её название — пшёнка — ни о чём ему не говорило, но… но что-то… что-то… Додумать он не успел, вставая со всеми из-за стола и благодаря Мать.
В коридоре к нему протолкался Махотка.
— Рыжий, учиться будем?
Гаор изумлённо уставился на него. Последнее время Махотка стал заправским учеником, в том смысле, что начал увиливать и отлынивать, третьего дня его вообще пришлось отлавливать и подзатыльником загонять на урок физики, и на тебе… и голос такой, будто просит.
— Будем, конечно, ты что?
— Ну, этот, механик, сказал же, чтоб ты меня не учил. Чтоб тебя вместо меня не продали.
— Мне на него и советы его… — Гаор завернул такое, что невольные слушатели грохнули восторженным хохотом.
И пока строились на выдачу, продолжали ржать и требовать от Рыжего, чтоб повторил, а то с одного раза и не запомнишь. Но щёлкнул замок двери надзирательской, и все затихли. Праздник праздником, а схлопотать вполне можно.
Как всегда под праздник дополнительная пачка сигарет, Гаор заодно сдал опустевшую зажигалку и получил новую, а фишек ему выдали неожиданно много. Обычную красную за гараж, две зелёных за поездки, синюю за сегодняшнюю и две белых… за что? Ему не сказали, и он мудро не спросил. Дали, значит, взял. Махотка получил тоже больше обычного: две белых и зелёную, а обычно ему давали три белых. "Горячих" и "по мягкому" им не отвесили, они поблагодарили и вышли, зажав в кулаках полученное богатство.
— Рыжий, — спросил в коридоре Махотка, — а чего стоко много?
— Это, видать, за учёбу прибавили, — объяснил Старший.
— Во, умственность что значит! — одобрили остальные.
— Ворону вон тоже как Старшему почти отваливают, а он один работает, но по умственному.
— Давай, Махотка, учись, пока Рыжий с Вороном здеся.
— Вот и пошли, — весело сказал Гаор, ведя Махотку за шиворот в спальню.
