Но жить-то надо. Он и жил. Как и все остальные. Это со стороны посмотреть, так каждый день такой же, как был вчера и как будет завтра, а тут… только успевай поворачиваться. Теперь проверка эта! Прошлогоднюю он даже не заметил, потом только сообразил, почему его три дня продержали в одной из дворовых бригад грузчиком, а на этот раз видно по спальням пойдут. Ну и хрен с ними и их проверками. Хотя если его, как говорил Ворон, конфискуют за нерациональное использование, то хреново будет ему.
Гаор проверил тумбочку, сложил мотки цветной проволоки, инструменты, подаренные Мастаком и из найденного у Матуни остатков маникюрного набора, незаконченные оплётки и прочее в чистую портянку и увязал аккуратным узелком. Это к Матуне, остальное у него… фишки, сигареты, мыло, мочалка, смена белья, — всё дозволенное, пусть лежит, фишки лучше из коробочки — тоже сам сплёл, могут придраться — куда? ладно, пусть навалом, как у всех, теперь всё. Прописи, шашки и шахматы так у Матуни и хранятся.
— Мужики, все почистились? — спросил Старший.
— Несу, — ответил Гаор, спрыгивая со своей койки.
— Давай быстро, чтоб до отбоя.
У Матуни толкотня, все прячут, распихивая по самым дальним, куда голозадые наверняка не полезут, уголкам, свои узелки и свёртки.
— Рыжий, ты своё вон туда закинь, — распоряжается Матуня.
— Ага, спасибо, Матуня.
Гаор всунул свой узелок между стопками старых наволочек, которым предстояло стать полотенцами и бельевыми заплатами, убедился, что никак он в глаза не кидается, и полез к выходу.
Уже в коридоре его поймала за рукав Дубравка.
— Рыженький, мы тож втроём дневалим завтра, так уж ты…
— Что я? Пол за вас мыть буду? — рассердился Гаор. — Мне своего вот так, — он чиркнул ребром ладони по горлу, — хватает.
Дневальство перед смотром — дело муторное, хлопотливое, да ещё когда под рукой парни, может, и старательные, да не знающие всех тонкостей армейской уборки. В первое своё дневальство он отмыл спальню, умывалку, уборную и даже душевую как привык, коридор тоже само собой, но ушёл у него на это весь день, да ещё на кухне помогал. Правда, Старший и остальные, увидев его труды, только головами крутили, а Махотка насмешил всех своим испуганным: "Это и мне теперя так надоть?!" Хохотали так, что Мать, а за ней другие женщины пришли узнать, с чего мужики так заходятся. И во второй раз он дневалил уже в паре с Векшей — новокупленным рыжеватым парнем с торчащими вперёд передними зубами, из-за них, как ему объяснили, и имя получил — Векша — белка то есть.
— Пусть приучается, — сказала Мать.
Векша попробовал было смухлевать, но огрёб по затылку и уже не трепыхался. Губоня тоже уже знал, что Рыжего, когда тот при деле, злить не стоит, так что никаких особых трудностей Гаор не ожидал, но девчонки ему завтра на хрен не нужны, а если они только попробуют парней от работы на игралочки сманивать, то он им вломит…
— Салазки им загни, — посоветовал, выходя от Матуни, Мастак, — им только того от тебя и надоть.
Слова эти Гаор слышал уже не раз, но как-то всё было недосуг узнать смысл.
— Чего? — спросил он.
— Щас покажу! — и Мастак изобразил, что хватает Дубравку.
Та с визгом вывернулась и исчезла в женской спальне, а хохочущий Мастак сквозь смех объяснил Гаору, о чём тут речь и в чём соль. Гаор тоже рассмеялся.
— Обойдутся малолетки.
— Как знашь, Рыжий, день большой, работу на мальцов скинь, — подмигнул Мастак, — так со всеми и управишься.
Слышавшие их разговор дружно заржали.
Смех смехом, но раз ему аж троих в подручные дали, то отмыть всё надо действительно, как к генеральскому смотру, ну, положим, кухню, вещевую и другие кладовки им мыть не надо, там Маманя, Маанька и Матуня сами управятся, но и так работы хватит. Девок точно проверить придётся. Ишь устроились, думают, игрушки им тут, салазки с поцелуйчиками…
…Дневальство выдалось, как он и ждал, хлопотным и суматошным. Хорошо, хоть вёдер и тряпок было в достатке. Махотка трепыхаться и не думал, Векше и Губоне оказалось достаточно двух подзатыльников каждому, а вот когда Гаор пошёл проверять работу девчонок… Визгу было много. Маманя даже из кухни прибежала. И как раз в тот момент, когда Гаор, ухватив Вячку за растрепавшийся пучок, тыкал её носом в заметённую под тумбочку пыль. Дубравка и Аюшка пытались отбить подругу, но…
— А вот я и добавлю! — сразу стала на сторону Гаора Маманя, — да виданное ли дело, чтоб мужику за девками пол перемывать?!
— Даа, — хныкала Вячка, — Кису ты небось…
— Кису не трожь! — Гаор несильно, но достаточно больно крутанул Вячке ухо, — она б напортачила, ей бы я так же навтыкал. Перемывай давай! Душевую кто мыл? Ты? — посмотрел он на Дубравку.
— Ща, — затараторила Дубравка, — ща, Рыженький, ща сделаю!
— Делай, — Гаор посмотрел на ржущих в дверях парней, и те вылетели обратно в недомытый коридор.
