И он понял, что влетел по-крупному. В последнем рейсе среди прочего он получил на складе небольшую, но увесистую бандероль на имя хозяина. Книги. Один угол обёртки оказался надорванным, а он неудачно сунул пачку в рундук, бандероль билась на поворотах о стенки, и когда он туда заглянул, книги лежали уже россыпью. Он гнал, как сумасшедший, выкроил время для ночёвки в лесу и почти всю ночь читал при свете костерка и фар. Книжки были детские, для малышей, и он заглатывал их одну за другой. Потом кое-как восстановил обёртку и довёз вполне благополучно. И вот… догадался, сволочь бритая. Он угрюмо потупился, разглядывая хозяйские сапоги. Будет бить или к Джадду отправит? Правда, тогда за порванную обёртку он уже получил две оплеухи, а за одно дважды не наказывают. Но это по закону, а хозяйская воля и по-другому может распорядиться.
— Значит, читать любишь? — насмешливо спросил хозяин.
Он промолчал. Ни рабу, ни солдату, ни бастарду что-то любить или не любить по своему выбору не положено.
— Ну, так хочешь читать, Рыжий? — уже с нажимом, требуя ответа, спросил хозяин.
И он не выдержал, вскинул голову.
— Да, хозяин.
— Тогда идём.
И его повели… прямиком к Джадду.
— Джадд, — гаркнул хозяин, — ставь "кобылу"!
— Да, хозяин, — невозмутимо откликнулся Джадд, откладывая очередной нуждающийся в починке кирзач и приступая к обязанностям палача.
Он молча ждал, помогать его не заставили, и на том спасибо.
— Плеть семихвостку, — распорядился хозяин.
Джадд позволил себе мимикой выразить удивление: семихвостка считалась самым сильным наказанием, но приказ выполнил.
— Ну, Рыжий, — серьёзным, даже торжественным тоном начал хозяин, — так и быть, сам решай. Ты читаешь, но тебя за это каждую неделю, или как из рейса вернёшься, будут пороть, по двадцать пять "горячих" и серьёзно, без туфты, понял, Джадд?
Джадд озадаченно кивнул. Хозяин говорил громко, и краем глаза Гаор видел, как поодаль собираются остальные рабы. Столь же удивлённые таким оборотом.
— Или, — хозяин уже откровенно насмешничал, — задницу свою драгоценную сбережёшь, но уже ни газет, ни журналов не увидишь. Выбирай, Рыжий.
Он подумал, что ослышался, и изумлённо уставился на хозяина. Ему разрешат читать? Да за это… И он торопливо, пока хозяин не передумал и не переиграл, едва не обрывая пуговицы, стал раздеваться. Швырнул на землю рубашку и майку, расстегнул штаны, спустил их вместе с трусами…
— Чёрт с тобой, читай, — буркнул хозяин и ушел.
Они с Джаддом ошалело посмотрели друг на друга.
— Бить? — спросил кого-то Джадд, пожал плечами и решил. — Хозяин нет сказать бить. Я ждать приказ.
Он подтянул трусы и штаны, застегнулся и помог Джадду убрать "кобылу". А вечером Милуша принесла с хозяйской половины и дала ему свежую сегодняшнюю газету.
— Держи, хозяин велел тебе дать.
Он на радостях расцеловал Милушу так, что она потом долго повторяла.
— Ох, и дикой же ты.
И теперь он каждый вечер читал уже на вполне законных основаниях, а когда он в рейсах, газеты ему не в ларь, а прямо в его повалушу складывали, и в ларе он рылся, как хотел и сколько хотел. Вслух читать он не рисковал: читать-то разрешили только ему, но многое пересказывал потом в трёпе за куревом, да и Лутошка с Малушей читали вслух заданное, а там как к слову придётся, о многом поговорить можно. Раззадоренные его рассказами, и остальные начали рассказывать. И оказалось, что Сивко много старин знает, и таких, что и не упомнят по посёлкам. Так что и здесь у него всё теперь хорошо и лучше некуда.
А вот с рукопашным боем обломалось.
Но тут помешал Гард. Без него, может, и обошлось бы по-тихому. Лутошка всё-таки упросил его, чтоб поучил драться, и он привычно начал с того, как падать не расшибаясь. Чтоб упал и встал, как ни в чём не бывало. Этому Лутошка учился куда охотнее, чем грамоте и даже автоделу, и к тому же куда успешнее. Учились в гараже и, если хозяина не было, вечером на выгоне. Заинтересовались и остальные мужики, и всё бы ничего, но Гард из-за чего-то заспорил с Лутошкой, толкнул его, и тот упал, как учили, Гард прицепился, чтоб научили и его. Лутошка отказался, помня строгий наказ молчать об этих занятиях. А Гард… Гард пошёл к отцу. Дескать, автоделу он у Рыжего учится, так и рукопашному бою тоже надо. Ну и… Гаор как раз вернулся из рейса, увидел перепуганную физиономию Лутошки с подбитым глазом — хозяин лично приложил — и понял, что его ждёт не меньшее, а то и большее. И угадал. Для начала его самолично, своей хозяйской ручкой — а оказалась она и тяжёлой, и умелой — избили. Потом последовали "горячие" на "кобыле". И Джадд смухлевать не смог: хозяин рядом стоял. Так что пришёл он в себя и встал только на втором ведре воды.
— Надо бы тебя ещё в поруб на недельку, чтоб в разум вошёл, — сказал хозяин, оглядывая его, — да в рейс тебя, обалдуя, надо выпускать. Чёрт с тобой, живи. Но чтоб больше… — дальше последовала ругань.
