— Я бастард, господин Рарг. Наследник в карты много проиграл, и отец меня продал, — он скривил губы в усмешке, — чтобы долг покрыть.
Рарг кивнул.
— Много проиграл?
— Восемьсот девяносто пять тысяч, господин Рарг.
Рарг хмыкнул.
— Это за сколько лет столько набралось?
Гаор усмехнулся.
— В дорогих казино и на золотые фишки… идёт быстро, господин Рарг.
Рарг снова хмыкнул, и какое-то время они молчали.
— И какая семья? — негромко спросил Рарг.
— Юрденал, господин Рарг, — равнодушно ответил Гаор.
— Что?! — резко повернулся к нему Рарг. — Кто твой отец?
— Генерал спецвойск Яржанг Юрденал, господин Рарг, — ответил, глядя в потолок, Гаор.
— Тогда понятно, — отворачиваясь сказал Рарг.
"И что тебе понятно?" — спросил про себя Гаор. А Рарг негромко и, будто говоря сам с собой, продолжил.
— Пятый год, значит, слышал я, подумал тогда, нет, сволочь он, конечно, сволочью, но чтоб такое… и потом ты в пехоте был, а сына всегда в свои войска пристраивают. А он значит…
Рарг оборвал себя, и опять наступило молчание. Гаор чувствовал, что снова начинает уплывать в беспамятство, уже не так от боли, как от усталости.
— Он в отставке теперь, знаешь? — издалека донёсся голос Рарга.
— Мне это неинтересно, господин Рарг, — равнодушно ответил Гаор.
Рарг посмотрел на него и встал.
— Лежи, расслабляйся.
Гаор облегчённо закрыл глаза и успел подумать: "И зачем в зал загонял, лежать я и на кровати мог". Но раз получен такой приказ, будем его выполнять, пока не получим следующего. И последних фраз Рарга он уже не слышал.
— Не ошибся я, значит. Ты здорово похож на него, когда звереешь. Повидал я его… на всю жизнь насмотрелся.
Когда Гаор проснулся, в зале было по-прежнему тихо и пусто. Забывшись, Гаор рывком сел и зашипел от боли. Нашёл взглядом часы. Начало восьмого. Проверяя себя, осторожно огляделся. Никого. "Здорово получается", — усмехнулся Гаор и осторожно, стараясь не делать резких движений, встал и потянулся, расправляя мышцы. Тело сразу отозвалось болью многочисленных ран и царапин. Чёрт, хорошо, конечно, что удалось поспать, но завтра ему либо за руль, либо в гараж, так что разлёживаться нельзя. Ну и начнём разминку заново помаленьку-полегоньку.
Когда Рарг появился в зале, Гаор не заметил. Просто поднял голову и увидел. Тот молча смотрел на него, а когда их глаза встретились, сказал.
— Бери куртку и иди за мной.
— Да, господин Рарг, — ответил привычной формулировкой Гаор.
Рарг привёл его в один из соседних залов. По стенам и посередине стояли всевозможные тренажёры, в углу стойка со штангами, гирями, гантелями. Выслушав краткое, но вполне чёткое и внятное распоряжение о порядке упражнений, Гаор ответил положенной фразой и приступил к работе. Отягощений ему брать было не велено, и получалось, что он должен не столько работать, сколько ознакомиться со всеми этими сооружениями и приспособлениями, многие из которых он видел впервые, и даже не сразу соображал, что и как надо нажимать.
К восьми он был мокрый от пота, а тренажёров не пройдена и половина. Вот чёрт. И что сейчас? Ввалят? Но Рарг ограничился кратким:
— Завтра сюда и продолжишь.
— Да, господин Рарг, — выдохнул Гаор, смаргивая с ресниц пот. — Завтра сюда и продолжить.
Отдав распоряжение, Рарг, как обычно, повернулся к нему спиной, что всегда означало окончание тренировки. Гаор надел куртку и ушёл. Отчаянно зудели и чесались царапины и ссадины, болели зашитые раны, но в целом… в целом, он если и не ого-го, то всё-таки и даже кое-как. Любил этот сержант-воспитатель выражаться такими не очень внятными, но всем понятными оборотами. Во всяком случае, они — шкеты и пацаны из начальных классов — понимали его даже лучше, чем офицеров, отдававших приказы и читавших лекции уставными фразами.
Восемь периодов пять долей — время господского ужина, и во внутренних коридорах рабская беготня. На Гаора смотрели с изумлением и даже страхом. Остановиться и поболтать никто, разумеется, и не попытался, но и прежнего пренебрежения в этих взглядах не было.
До казармы он добрался вполне благополучно. И сразу, едва в коридор вошёл, к нему подбежала Снежка.
— Иди, тебя Медицина ждёт, велела сразу, как есть, идти.
— Понял, — кивнул Гаор.
Усвоенная у Сторрама и в Дамхаре привычка не спорить с матерями — а что бы и как бы ни было, Первушка для него в первую очередь мать-лекариха — не дала ему даже зайти в спальню переодеться. Велено же "как есть идти".
Прежде, чем войти в её "амбулаторию", Гаор стукнул костяшками пальцев по дверному косяку, но толкнул дверь, не дожидаясь ответа. Первушка была одна и улыбнулась ему.
— Заходи. Раздевайся, посмотрю тебя.
Гаор стал раздеваться, складывая одежду на табурет.
— Всё снимай, — сказала Первушка. — Хозяйство твое тоже посмотрю.
— А что? — ответил вопросом Гаор, разуваясь. — Могло пострадать?
— Ты сам видел, как Мизинчика уделали, — просто сказала Первушка. — Они на горло и пах приучены.
— И за что его так? — небрежным тоном спросил Гаор, снимая штаны и трусы.
— Второму Старому не угодил, — так же небрежно ответила Первушка, приступая к осмотру.
