— Меня ещё мальцом в отцовском гараже, — Гаор с удивившей его самого беззлобностью улыбнулся воспоминанию, — его же шофёры учили. Потом училище, потом фронт, потом… нет, на дембеле я не водил, автомехаником работал, это да, но не водил, ну а потом…
— Не части, — перебил его Первак, — не понял я. Так ты тоже родовой, что ли?
— Я бастард, — Гаор зачем-то подобрал камушек, повертел, помял в кулаке и, сжав пальцы, выстрелил им в темноту. — Я свободным родился и до двадцати шести лет свободным был. А потом отцу деньги понадобились, и он меня продал.
— Лоб покажи, — тихо сказал Первак.
— Смотри, — Гаор приподнял ладонью чёлку и, немного подержав, опустил.
Первак кивнул и не то спросил, не то просто сказал:
— Значит, и такое бывает?
— Кажин знат, что всяко быват, — с горькой насмешкой ответил Гаор.
— Здешние-то сразу клеймят, а тебя, значит, до двадцати шести на верёвочке водили. Хреново, — посочувствовал Первак и вдруг спросил: — Не приехал он?
— Кто? — не понял Гаор.
— Отец твой. Ну, чтоб поглядеть хоть на тебя.
И только тут Гаор сообразил, что ведь и вправду генерал Юрденал мог приехать сюда, конечно, не за тем, чтоб поглядеть на сына-первенца, хоть и бастарда, хоть и бывшего… а интересно, почему не приехал? Не пригласили? Но Первак ждёт ответа.
— Нет, не было его. Да и… деньги за меня он уже получил, так что, — Гаор снова, уже зло, усмехнулся. — Больше я ему ни за чем и не нужен.
— Может, зря ты об нём так, — не очень уверенно сказал Первак. — Всё ж таки… отец.
Гаор молча покачал головой, и Первак не стал продолжать разговора. Теперь они сидели молча, но, пожалуй, впервые в "Орлином Гнезде" Гаор не ощущал в этом молчании отчуждения или враждебности. Первак вдруг негромко засмеялся. Гаор удивлённо посмотрел на него.
— Здорово ты ночью, — сказал Первак.
И Гаор с улыбкой кивнул.
Из темноты подошли Летняк и Весенник.
— Айда, паря, — встал Первак, — глотнём да пожуем.
— Вот и живы будем, — ответил ему в тон Гаор.
Возле гаражей стоял накрытый белой клеёнкой длинный стол, за которым сидели приехавшие со своими хозяевами рабы. Первака они знали и встретили негромким и радостным гулом, а на Гаора посмотрели с настороженным интересом.
— Наш он, — объяснил, усаживаясь к столу, Первак, — после новогодья купили.
— И как зовёшься? — спросил за всех сидевший во главе стола немолодой темнобородый раб в шофёрской куртке из настоящей кожи.
— Рыжий, — ответил Гаор, садясь рядом с Перваком и с интересом оглядывая стол и сидящих за столом.
Что ж, получается, что все если не знают, то знакомы друг с другом, хоть и от разных хозяев, а темнобородый… вожаком. Да, и называют его Старшим. А вот почему все сидят рядом, а трое отдельно, на дальнем конце, и между ними и остальными невидимая, но явно непреодолимая черта? Но, приглядевшись к красивым молодым парням в белых шёлковых рубашках с распахнутыми до середины груди воротами, понял. Его догадку подтвердил Первак, негромко пояснивший ему:
— Подстилки хозяйские. Ну и шофёрят заодно.
Гаор понимающе кивнул.
Девчонки-подавальщицы поставили перед ними тарелки с бутербродами и стаканы с теплым сладким чаем. "Ну да, — сообразил Гаор, — кашу-то из кухни сюда тащить не будешь". Гаора спросили, откуда куплен, услышав, что из Дамхара, покачали головами и вернулись к своему разговору. То ли не было больше дамхарцев, то ли… да мало ли почему. Помня о своём положении новобранца, Гаор молча пил чай и слушал. Говорили все по-дуггурски, нашенских слов не было. И опять же… да, похоже, и у других так же запрещено говорить на родном — с внезапно вспыхнувшей злобой подумал Гаор — языке.
Трое на дальнем конце так же молча пили и ели. Их не гнали, но и не принимали. Гаор вдруг даже не понял, а ощутил, как ему повезло, что его хозяин — Фрегор, а не Второй Старый — Орнат Ардин. Ведь не поверил бы никто, что сам он ни сном, ни духом, и сидел бы он сейчас рядом не с Перваком и остальными… нормальными, а на том конце, с теми тремя, что тоже ведь наверняка не сами себе такое выбрали. "Купит себе на подстилку, а ты спи потом всю жизнь у параши". Всё так: парни не виноваты, конечно, рабу либо жить, как хозяин велит, либо помирать, и правило, что не нами заведено, не нам и ломать, а Тукман тогда как же? Или Тарпан ему родичем или земелей приходился, потому и прикрыл дурачка? Ведь, попади он сюда с Лутошкой, и если бы что, он бы за Лутошку любого отметелил, но не дал бы над мальцом измываться, так что…
Но думая об этом, Гаор внимательно слушал общий разговор и даже уже и своё начал вставлять. Тем более что говорили о машинах, а ему приходилось и трейлеры, и фургон водить, а они все только на легковых. Даже "коробочку", похоже, не знают. Видеть видели, а не работали. И Гаор стал объяснять, как и для чего "коробочки" делались и почему они все такие… каждая наособицу.
Чем хороши большие приёмы, так это тем, что всегда найдёшь свою маленькую приятную или полезную компанию. А если очень повезёт, то и то, и другое сразу. Тут тебе и танцы, и карты, и "умные" разговоры, и эстетские беседы, и плотские утехи.
