- Насколько я понимаю, князь, отца, равно как и дома, с сегодняшнего дня у меня нет, а у вас больше нет сына. Остался только предатель и преступник, несмываемое пятно позора на вашем роду. Что ж, вышло так, что я не оправдал ваших ожиданий. - На лице молодого мага появилось какое-то странное выражение, будто перед Эджаем открылась невидимая для остальных картина, на него снизошло тайное знание. Голос волшебника зазвучал глуше и отрывистей: - Пройдет время, и здесь, в Сантане, появится тот, кто будет иметь силу и волю, чтобы принять на себя всю тяжесть власти. Он будет обладать правом. Вы узнаете, что это именно он. Многие будут пытаться заполучить мое оружие, но оно достанется лишь тому, кто его поистине достоин. Его сможет взять в руки тот, кто не будет гнаться за богатством и властью; тот, чей разум будет свободен от корыстных мыслей; чуждый жадности и самолюбия. Наступит день, когда он придет, чтобы забрать то, что принадлежит ему с рождения… - Волшебник прерывисто задышал и резко вскинул голову, муть в его глазах постепенно исчезала, взгляд прояснялся. Не тратя больше ни секунды, будто пребывание здесь стало для него неприятным тяжким наказанием, Эджай развернулся и быстро зашагал к выходу из зала, не оглянувшись на умолкших, потрясенных услышанным родителей, которые отреклись от него. Коган мысленно возблагодарил всех светлых богов за то, что они не допустили этой противоестественной схватки между отцом и сыном, сохранили обоим жизни. Уйти сейчас было бы самым разумным, да и, пожалуй, единственно верным решением. Отворились врата, послушные мысленному приказу Эджая, и Коган с удивлением понял, что они подчиняются его другу даже теперь, когда он потерял все свои права и стал изгоем в родной стране. Выходит, древнее волшебство, вне зависимости от низменных и мелочных поступков разумных созданий, признает чистую авалларскую кровь в жилах Эджая, который для родной магии остался всё тем же Д"элавар, хотя, по понятиям своих сограждан, не может более носить это прозвание. Раздался глухой звук удара, когда за спинами двух магов схлопнулись тяжелые створки, и Согрейн с болью и горечью подумал, что для Эджая вместе с ними закрылась дверь в привычную жизнь, двери родного дома, ставшего в одночасье чужим и враждебным. "Вот она, плата за счастье…"
*** - Ну и погодка, - недовольно проворчала Сим`уна, непроизвольно кутаясь в теплую шерстяную шаль. Выглянула в окошко и потрясенно покачала головой. - Н-да, всякое бывало, но чтобы месяц стихий был таким лютым…
