– И прости за то, что вытащила тебя сюда… Если бы не я, ты бы, наверное, не пришел…
Никогда у нее не было такого жалкого голоса. Я отмахиваюсь, поскольку пытаюсь тем временем связаться по персональной линии с Алем. Линия, однако, молчит. И точно так же молчат Платоша, Мальвина, Кэп, Алиса, Чубакка… Мы, видимо, остались одни. В отчаянии я вызываю Лешего, и тот неожиданно откликается – торопливым шелестом в ухе.
– Внимание! Все коммуникаты прослушиваются!.. Подчеркиваю – каждый выход на связь означает, что ты обнаруживаешь себя… Патрули, кстати, уже разворачиваются… Не вызывай меня больше – я спрыгиваю насовсем… Протяни ладонь, быстро – сбрасываю тебе карту…
И действительно, поверх пальцев, которые я поднимаю к лицу, вспыхивает схематическое изображение города: мигает зеленая точка, показывающая, где мы находимся, а остальное пространство испещрено сыпью желтых и багровых огней.
Ближайшие из них останавливаются, точно принюхиваясь, потом торопливо помаргивают и начинают сползаться, охватывая этот район.
– Учти, покемоны тоже опасны, – говорит Леший. – Не пытайся сражаться, лучше обойти стороной… Все, меня больше нет…
На линии раздается щелчок.
Теперь мы и в самом деле одни.
Несколько драгоценных мгновений я изучаю карту. То, что я вижу на ней, меня как-то не вдохновляет. Ярко-багровые точки, обозначающие патрули, не давая ни малейшей надежды, перекрывают все выходы в центр.
Ни ко мне, ни тем более до квартиры Квинты нам не дойти.
Разве что – биться насмерть, не имея никакой возможности победить.
Остается единственный путь.
Я вытаскиваю из ножен эльфийский меч и блестящим клинком, по которому стекает туман, взрезаю брусчатку тремя неровными линиями. А потом просовываю лезвие в поперечину и всем телом наваливаюсь на него, как на рычаг.
Целый пласт мостовой, будто люк, послушно приподнимается.
Под ним – черная пустота.
– Спускаемся, – говорю я.
Квинта судорожно вздыхает и приседает у края, крепко сжав кулаки.
– Нет, я не могу, не могу!..
– Закрой глаза.
– Нет-нет, я сорвусь!..
Карта показывает, что патрули приближаются. У нас есть, наверное, не более трех минут. Я соскальзываю в пустоту, стараясь на нее не смотреть, утверждаюсь там и протягиваю наверх обе ладони.
– Держись за меня!
– Нет-нет-нет!..
– Держись!..
Квинта все-таки повисает на мне. Я осторожно ставлю ее рядом с собой: «Только не открывай глаза», – и, воткнув меч в днище люка, запечатываю его за нами.
Надеюсь, что до прихода патрульных он полностью зарастет.
– Теперь – шаг вперед…
– Не могу…
– Шаг вперед!
– Только не отпускай меня, не отпускай!.. – просит Квинта.
Снизу город выглядит как гладкий серый линолеум – настолько гладкий и настолько мертвенно-серый, что кажется немного осклизлым. Ощущение неприятное, как будто находишься под водой. Хочется побыстрее всплыть, глотнуть воздуха.
Мы медленно пробираемся в направлении центра. Квинта вслепую, крепко зажмурившись, идет рядом со мной. Движения у нее неуверенные. Сначала она нащупывает ногой твердую почву, которая, как ей кажется, может ее удержать, осторожно пробует корочку, нажимает, давит носком и лишь потом, поверив в надежность, переносит на нее тяжесть тела. При этом она ни на мгновение не отпускает меня. Пальцы ее впиваются в мою руку так, что, вероятно, останутся синяки. Ладно, только бы благополучно дойти. И еще она – говорит, говорит, говорит, ни на минуту не умолкая. Наверное, таким образом заглушает свой страх перед пустотой. Она сообщает мне, что с самого начала не очень верила в эту затею: слишком уж хорошо было здесь, чтобы так оставалось всегда. Знаешь, тут я была почти счастлива. И это, конечно, неправда, что в городе мы становимся самими собой. То есть правда, разумеется, но не вся. Мы не просто становимся здесь самими собой, мы становимся гораздо лучше, чем есть: добрее, честнее, талантливее, совершеннее – такими, каким, вероятно, и задуман был человек. В городе, видимо, воплощается замысел: то, чем мы в действительности должны были быть. В нас проступает настоящая жизнь, подлинная любовь, истинно человеческая отзывчивость. Так, вероятно, было в сектах раннего христианства…
– Ты не отвлекайся, не отвлекайся, иди, – советую я.
