Парень на переднем сиденье в конце концов не выдерживает. Он привстает и, старясь никого не задеть, поворачивается к водителю:
– Я здесь сойду?
– Минуточку, – отвечает шофер.
Берется за руль. Маршрутка дергается и вслед за передней машиной переползает метров на тридцать. Затем опять останавливается – среди транспортной тесноты.
Так мы движемся уже полчаса.
– Теперь пожалуйста…
Взвизгивает тяжелая дверь.
В душный салон врывается хлюпанье то ли снега, то ли дождя.
Чего там больше – не разобрать.
Я в свою очередь тоже приподнимаюсь и поворачиваюсь к соседу. Он продолжает бубнить, ни на что не обращая внимания.
Физиономия у него потная.
Трубку он уже чуть ли не сгрыз.
Дверь с визгом захлопывается.
– Пожалуйста… Пропустите меня, – говорю я сквозь зубы.
На улице действительно снег с дождем. Впрочем, эта предзимняя промозглая круговерть продолжается уже несколько дней. Воздух черен, как будто им дышит смерть, и из холода, из ничего вываливается пузырчатая мокрота.
Мостовая здесь огорожена чугунной решеткой. Мне приходится долго петлять среди хаоса приткнутых друг к другу машин. А когда я все-таки, достигнув прохода, выбираюсь на тротуар, то меня подхватывает поток людей, движущийся к метро. Он такой плотный, что стискивает со всех сторон. Нельзя ни ускорить шаги, ни замедлить их, ни свернуть. Будто продавливается вдоль домов прелая загустевшая каша, и невозможно представить, что где-то есть мир, в котором царят простор и свобода.
Мне более ничего не известно об этом мире. Когда месяца через три после нашего с Квинтой поспешного бегства оттуда, уже слегка успокоившись и поняв, что по обратному трафику меня действительно не найти, я попытался осторожно, как простой пользователь, «потрогать» знакомый адрес, то система поиска ответила мне, что такая страница не обнаружена. А лезть дальше и глубже, тем самым засвечивая себя, я не рискнул. Я ведь не киногерой, я уязвимый, сомневающийся человек. И потому я не знаю, что с этим миром сейчас. Его сожрали железные гусеницы или он все-таки устоял? В нем утвердились гусанос или, покинутый гражданами, он распался в информационную пыль? Чем, например, является нынешний сбой в электронных системах аэропорта? Это случайность или это удар, нанесенный с загадочных виртуальных высот? Или вот – две недели назад вдруг отключились электростанции на западном побережье Америки. Осталось на сутки без электричества множество городов. Или вот – среди белого дня развалилась платежная сеть одной из международных банковских групп. В сотнях фирм были заблокированы расчеты. Опять случайность? Опять технический сбой? Или, быть может, уже бушует война, о которой мы не догадываемся? Плывут сквозь виртуальную пустоту армады дестройеров, гаснут сайты, дымятся и распадаются громадные базы данных, рушатся линии обороны, фрагментируются и исчезают галактики коммуникационных систем. Все это – там, за сумрачной пеленой дождя. До нас докатывается только неопределенное эхо.
Правда, лично я думаю, что рано или поздно это эхо материализуется на Земле. Призрачная волна виртуала накроет нас с головой. Вынырнуть, спастись от нее уже не удастся. И тогда замрут самолеты, более не рискующие взлетать, вслепую поползут поезда, не знающие, что их ждет на ближайшей станции, погибнут на улицах в чудовищных пробках автомобили, а экраны, заслоняющие собой мир, покажут бессмысленную серую пустоту.
Реальность так же хрупка и ненадежна, как виртуал.
Она тоже может рассыпаться при первом же неосторожном движении.
