Стефан повернулся к ней и замер. Тёмно-карие глаза вновь пылали бронзой, и Марселин почувствовала, как магия Стефана приготовилась отражать нападение. Мир подёрнулся зелёной пеленой и вновь стал обычным — магия Марселин отозвалась на магию Стефана и была готова искрами посыпаться с пальцев.
— Вторжение случилось два века назад, — ровным голосом начал Стефан, убрав руки в карманы брюк, — но Первая появилась только сейчас. Йоннет исчезла во время Вторжения, и можно предположить, что не бесследно. Вполне возможно, что сальваторы создали какой-то план, и появление Первой сейчас, как и появление печати сакри у Пайпер — часть этого плана. Вполне возможно, что это лишь первые стадии, о которых мы ничего не знаем.
— Но зачем тебе помогать Первой искать Предателя? Это же…
«
— Появление Первой, становление её брата наследником Силы Лерайе и его взросление с помощью Времени не могут быть случайными. Можешь мне не верить, но поверь моей магии: пространство между мирами искажено совсем не так, как ты помнишь.
Она хорошо чувствовала порталы, но никогда не ощущала Переходов и не знала, как может отреагировать её магия. Пожалуй, среди всех магов, состоящих в коалиции на данный момент, Марселин была единственной, чья магия никак не реагировала на Переход. То чувство, что добралось и до неё в день Вторжения, было чем-то иным, схожим с Переходом, но в то же время чем-то совершенно другим.
— Я не понимаю, — растерянно пробормотала Марселин, стараясь не отвести взгляд. Со Стефаном всегда было трудно общаться, но сейчас он был на пике своей холодной безразличности, всегда бесившей Марселин.
— Мы привыкли считать, что люди и вещи, до сих пор попадающие сюда, застряли где-то в Переходе и смогли добраться до нас только сейчас. Вот только пространственная магия говорит другое. Переходы не подвергались воздействию тёмной магии, из-за чего контролировать их становилось крайне трудно. Переходы открываются и закрываются так же легко, как и два века назад, до Вторжения.
— Что это значит?
— То, что Переходы открываются и закрываются из какого-то другого места. Несколько Переходов и впрямь были ещё со времён Вторжения, но остальные… Это слишком сложная магия, чтобы каждый маг смог её почувствовать.
— И кто же тогда это чувствует?
— Я и господин Илир. Из всех ныне живущих магов мы больше всех путешествовали между мирами. Мы знаем о пространственной магии, связывающей миры, всё.
— Но Шерая тоже владеет этой магией.
— Она владеет магией пространства, которую можно применять только в одном мире. Мы с господином Илиром обладаем достаточной силой, чтобы открывать порталы между мирами. С Переходами они не сравняться, конечно же, но ощущения-то схожие. Благодаря этому мы точно можем понять, откуда был открыт тот или иной Переход.
— И давно Переходы перестали быть теми, что подверглись влиянию тёмной магии?
— Где-то через пятьдесят лет после Вторжения. Тогда был закрыт последний Переход, открытый ещё во время Вторжения. Все остальные Переходы брали своё начало в другом месте.
— Где?
Стефан уже открыл рот, когда особняк запоздало услышал молитвы Марселин. Перестройка произошла мгновенно, без неприятных последствий или ощущений в магии. Теперь дверь, с самого начала их разговора находившаяся по левую руку от Стефана, вела в комнату Первой — в этом Марселин была уверена на все сто процентов.
— Магия реагирует на магию, — сказал Стефан так, будто обучал Марселин новому заклинанию. — Никому не говори о том, что узнала, пока мы не встретимся с господином Илиром. Если он подтвердит мои догадки, нам придётся выступить перед коалицией и убедить их в том, что…
— Первая должна отыскать Предателя? — не дав ему закончить, подсказала Марселин.
— Что всё, происходящее сейчас, было задумано ещё давно.
Он подошёл к двери и постучался. Не дождавшись ответа, Стефан тихо открыл дверь и отошёл в сторону, вытягивая руку:
— Целители вперёд.
Марселин проигнорировала странную улыбку, застывшую у него на губах.
Переходы, которые берут начало не в Сигриде и не в период Вторжения… Голова Марселин шла кругом. Она, когда-то разбиравшаяся в том, откуда появляются сигридцы и различные вещи из Первого мира, думала, что её уже ничем не удивишь.
Внешне Первая никак не изменилась: те же штаны и футболка, в которые Марселин смогла её переодеть, и то же безмятежное выражение лица, ни единого дрожащего мускула. Но магия так и давила на Марселин и Стефана, даже не прикасаясь к ним напрямую. Первая ещё не использовала Силу ни на ком из них, но Марселин чувствовала её огромную, разрушительную мощь.
— Слабее, чем я помню, — пробормотал Стефан, закрывая дверь.
