Гилберт не переживёт, если узнает, что Предатель вовсе не сгинул. — Пока держи всё в тайне, — словно прочитав её мысли, сказал Стефан.
— Если ты хотел сохранить это в тайне, зачем рассказал мне?
Стефан пальцем постучал себя по губам. Марселин ненавидела, когда он так делал. Этот странный жест преследовал её больше двух веков, и за всё это время она так и не смогла понять, что он значит.
— Когда Первая очнётся, я организую ей встречу с господином Илиром, — вместо более широких объяснений сказал Стефан. — Отправимся к нему домой и спросим обо всём, что ему известно о Предателе. И ты пойдёшь с нами.
— Это уже подозрительно, — пробормотала Марселин, проводя ладонью надо лбом Первой.
— Ты будешь следить, чтобы с Первой ничего не случилось. Мы с господином Илиром, конечно, сможем оказать в случае чего помощь, но не лучше ли доверить это дело тебе?
— Тогда почему бы не подождать? Хотя бы несколько дней?
— Мы и так теряем время.
— Боги милостивые, — раздражённо вздохнула Марселин, бросив на Стефана недовольный взгляд, — такими темпами ты загонишь Первую в могилу раньше времени.
— Если рядом будешь ты — не загоню.
Марселин лишь фыркнула и отвела взгляд. Не только простые люди, в которых текла кровь первых, но даже маги признавали, что она — одна из лучших целительниц, что когда-либо видели миры. Она была самым молодым магом, но уже добилась в коалиции прекрасного места и смогла установить связи сразу с несколькими известными магами. Марселин привыкла к похвале и восхищению, но из уст Стефана всё это звучало как насмешка.
Шерая поймёт, если Марселин откажется сопровождать Первую, хоть и упрекнёт в этом. А вот Гилберт, чей нюх на ложь сильно притупился, всё же заподозрит неладное. Он не оставит её в покое, пока не узнает, почему она не захотела сопровождать Первую, особенно к господину Илиру, слава о котором грела на оба мира ещё до Вторжения.
— Когда ты хочешь организовать ей встречу с господином Илиром? — всё же уточнила Марселин. Слова «когда Первая очнётся» слишком неточны. Может, она вообще не очнётся.
— Сразу же, как она проснётся, — ответил Стефан. — Проснётся утром — мы отправимся к Илиру вечером. Проснётся вечером — отправимся к завтраку. Ты знаешь, он потрясающе готовит омлет.
— Через день, — начала наступление Марселин. — Ей понадобиться день, чтобы привыкнуть к изменениям.
— К слову об изменениях, — Стефан поднялся на ноги и, подойдя чуть ближе, наклонился к Первой. — Её печать там же, где и у всех сальваторов?
— Ты меня спрашиваешь? — возмутилась Марселин.
— Тебе не кажется, что было бы как минимум неприлично, если бы я стал изучать печать, не уточнив при этом, где она?
— Иными словами, ты спрашиваешь у меня разрешения, чтобы задрать ей футболку?
— Я ничего не собираюсь ей задирать, — фыркнул Стефан. — Не моя вина, что источник магии находится в районе солнечного сплетения.
— Один косой взгляд — и я тебя убью, — предупредила Марселин.
— Ты грозишься сделать это с тысяча восемьсот шестнадцатого.
Марселин проигнорировала его слова. Незачем раскраивать старые раны, когда они вот-вот могут получить новые — ещё неизвестно, как именно Сила Лерайе отзовётся на действия магов.
Марселин глубоко вздохнула и сосредоточилась на собственных ощущениях. Её магия уже залечивала незначительные повреждения, которые могли быть проигнорированы Силой, и восстанавливала ток магии по каналам внутри Первой. Каналы переплетались в районе солнечного сплетения, где Марселин при первом осмотре и обнаружила печать. Сейчас им предстояла изучить печать, найти в ней знакомые Стефану элементы и правильно интерпретировать их. Единственное, что не нравилось Марселин — это то, что они без разрешения Первой будут задирать ей футболку и пялиться на её живот. И хотя Марселин смотрела на всё исключительно с магической точки зрения, она не была уверена, что Стефан поступит так же.
Марселин осторожно приподняла края футболки Первой и закатала её — очень медленно и аккуратно, не желая оголить ни единого лишнего миллиметра идеально чистой кожи.
— Какого… — с трудом выдавила Марселин, локтями врезавшись в кровать и поражённо смотря на солнечное сплетение Первой, где должна была красоваться печать сакри.
— Очень любопытно, — процедил сквозь зубы Стефан.
Голоса, звучащие совсем близко, были слишком громкими. О чём шёл разговор, Пайпер не знала, но хотела, чтобы он немедленно прекратился или хотя бы происходил уже за пределами комнаты. Её голова не раскалывалась от боли или чужих голосов, но требовала, чтобы наступила тишина. Хотя бы на несколько минут.
Мир воспринимался иначе. Сам факт наступивших перемен выражался в покалывании на кончиках пальцев и слишком резком свете, который раньше казался Пайпер вполне нормальным. Тело, ещё недавно изнывавшее от усталости и кричащее об отдыхе, сейчас было переполнено силой и энергией.
