— Да, сейчас он в столовой вместе с твоим братом и Гилбертом, — ответил Стефан. — Гилберт взялся за объяснение Эйсу устройства миров. Я хотел изучить его после того, как изучу тебя… твою магию, — кашлянув, исправился Стефан, — но теперь понимаю, что в этом нет необходимости. Эриам прошёл как надо, словно и не было никакой угрозе его жизни.
Пайпер понятия не имела, что это может значить. Она несколько секунд пялилась на Стефана и всё ждала, когда же он уточнит хотя бы один факт из своих слов, но уточнений не последовало.
Магия внутри дёрнулась, призывая Пайпер немедленно начать действовать.
— После завтрака — к господину Илиру, — напомнила она, поднимаясь с кровати.
— Конечно.
***
Эйс был вполне себе живой и целый, словно и не за ним посылали целую свору чудовищ, против которой в результате сражались сигридцы.
Но Эйс и впрямь выглядел старше на два-три года. Он был выше, подтянутее, его скулы стали резче, проступили желваки. Он напоминал их отца в молодости — Пайпер, видевшая его фотографии, считала, что для своих лет отец был слишком высоким. Сейчас Эйс, который, кажется, без единого шанса всё исправить, стал пятнадцатилетним, выглядел точно так же.
— Слава богам, — выдохнул Гилберт, прижав руку к груди, когда Пайпер вошла в столовую и сразу же направилась к свободному месту прямо напротив Эйса, по правую руку от Сиония.
Она хотела поговорить, убедиться, что всё это не сон, но за последние дни произошло слишком многое, чтобы она и дальше сомневалась в реальности происходящего. Скачок в развитии Эйса стал последней каплей, переполнившей чашу терпения внутри Пайпер.
«
— Пайпс, — взволновано обратился к ней дядя Джон. Пайпер метнула на него непроницаемый взгляд, — она так и не определилась, как ей следует относиться к дяде, — и тот нервно сглотнул, добавив: — Ты… изменилась.
— А так и должно быть? — пробормотал Кит, слизывая джем с ножа.
— Думаю, что да, — Стефан беззаботно пожал плечами и сел на свободные место рядом с Сионием, напротив Кита. Марселин, не найдя другого выхода, расположилась между Пайпер и Гилбертом.
— Ты думаешь? — уточнил Гилберт, во все глаза уставившись на Пайпер.
— Я действительно не знаю, нормально ли это, — ответил Стефан, покосившись на Пайпер. — Но, думаю, раз она не корчится в муках, всё хорошо. Всё так, как и должно быть.
— Хватит пялиться, — ощетинилась Пайпер. Она всё ещё не привыкла к своей новой роли, но отвечала куда резче, чем от себя ожидала.
— Твои глаза, — с поражённым вздохом сказал Эйс, упершись ладонями в поверхность стола и наклонившись вперёд. — Они другие.
— Какие?
— Золотые.
— Мои глаза не могут выглядеть страннее, чем ты сам, — ответила Пайпер, вздёрнув брови. — Ты же… повзрослел.
— Напоминай мне об этом как можно чаще, а то я забуду, — огрызнулся Эйс. Напряжённый взгляд дяди Джона стал более расслабленным, будто едва начавшаяся перепалка напомнила ему о времени, кода всё было спокойно.
— Глаза — это не всё тело, — настаивала на своём Пайпер. Заявление Эйса показалось ей дикостью, но то, как на неё смотрели… Сама Пайпер ничего не могла понять, но чувствовала, что над ней не издеваются. — А вот у тебя изменилось всё тело.
— А ты всего себя прощупал? — вдруг спросил Кит.
— Ради богов, — проскрежетала Шерая.
— Да, — ничуть не смутившись, ответил Эйс. — Я себя всего прощупал. Марселин сказала, что это не справить, так что… Чёрт, — выдохнул он, мгновенно заработав предупреждающий взгляд Сиония, — у меня всего лишь отняли лишние два-три года. Так ли это важно?
— Да, — твёрдо сказала Пайпер. — Мы с тобой теперь в другом мире, так что всё, что с нами происходит, важно.
Мысль казалась вполне очевидной и до безобразия понятной, и Пайпер удивилась, как много времени ей потребовалось, чтобы прийти к ней.
Ничего уже не исправить. Конечно, есть Забвение, но Пайпер не считала его хорошим выходом. Забвение — побег от проблем и самой реальности, а Пайпер не привыкла убегать, даже если реальность выглядит ужасающей и поражает своими обитателями. Свыкнуться с мыслью о существовании других миров вряд ли когда-нибудь удастся, но попытаться стоит и даже нужно. Роль какой-то там магическим образом избранной её не устраивала, и хотя Пайпер не верила в судьбу, она предпочитала думать, что именно она всё так устроила. Теперь судьба представлялась ей огромным механизмом с только что придуманной важной деталью, для которой уже давно было выделено нужное ей место. Если судьба и существует, если она выбрала Пайпер своим сальватором и девушка ничего не может исправить, выход только один — измениться самой. Так, как в этом мире может измениться сальватор, корни которого уходят в другой мир.
