«
О сальваторах она знает только то, что ей рассказали сигридцы. И если бы у Арне было чуть больше времени, а Лерайе не спала глубоко внутри неё, у Пайпер, возможно, была бы иная точка зрения на сальваторов. Не спасители, которым досталась великая сила, но и не бездушные марионетки.
— Хебраска, — поразившись дрожи в собственном голосе, обратилась к ней Пайпер, — покажи мне Йоннет. И отпусти кота.
Несчастный кот, которого демоница за минуты её испытания несколько раз брала на руки, ставила на пол, прятала за книги на столе или клала на полку камина, радостно бросился к небольшому столику, поставил на него лапы и наклонился к чашке Пайпер, которую она не успела опустошить до конца.
Демоница не колебалась и даже не задавала вопросов, но сомнение, промелькнувшее в её чёрных с красным глазах, заставило Пайпер задуматься: не перегибает ли она палку? Может, слова демоницы и не такие убедительные, да и доказательств, кроме кристалла, пока нет, но принять облик человека, который, по её заверениям, был ей другом…
Фигура демоницы скрылась за клубами тумана, пропускавшими лишь общие очертания и изменяющиеся цвета. Пайпер видела, как вытягивается сама фигура и становится почти одного роста с ней; как исчезают рога на лбу; волосы, до этого чёрные и очень длинные, рыжеют и укорачиваются до лопаток, сплетаясь в аккуратные французские косы. Белое платье сменилось на алый камзол с позолоченными пуговицами и рисунками, вышитыми на рукавах, чёрные штаны и высокие кожаные сапоги, кажущиеся натёртыми до блеска. Клубы тумана рассеивались, и взору Пайпер открывались последние изменения: янтарные глаза, россыпь веснушек на лице, тонкие пальцы, унизанные драгоценными кольцами, и в левом ухе — золотая серьга с маленьким прозрачным вытянутым кристаллом, висящем на крохотной золотой цепочке.
— Это Йоннет, — произнесла демоница не своим голосом, более высоким и звонким, в котором Пайпер удивительным образом ощущала отголоски Силы. — Такой я её помню.
— А она могла измениться? — осторожно уточнила Пайпер.
— Могла, — подтвердила демоница. Не найдя места рукам, уже не таких бледных и неаккуратных, а унизанных драгоценностями, демоница спрятала их за спиной. — Мы с ней расстались ещё до Вторжения.
Йоннет выглядела не старше неё — наверняка сказался тот факт, что сальватором она стала, будучи очень молодой, и за всё время не постарела ни на день.
Но было странно и неприятно смотреть на девушку перед собой, такую молодую и невероятно красивую, зная, что она бесследно исчезла в результате Вторжения. И то, что Сила теперь живёт внутри Пайпер, доказывает, что Йоннет погибла и что нет никакого шанса на её чудесное возвращение.
— Хорошо, — Пайпер нервно сглотнула, ещё раз скользнув быстрым взглядом по облику Йоннет. — А теперь… — ей пришлось остановиться и покоситься на господина Илира. Слышать он их не мог, иначе уже бы вставил своё слово, но его глаза, смотрящие на изменившую облик демоницу, говорили обо всём, что он чувствовал. Пайпер не была уверена, что поступает правильно, но не она ли недавно говорила Эйсу, что в новом мире они буду жить по своим, земным правилам? И пусть хоть черти придут за ней, она не откажется от этих слов.
Янтарные глаза Йоннет, ещё недавно бывшие чёрными с красными глазами демоницы, скользнули в сторону.
— Хебраска, — сказала Пайпер, и демоница тут же посмотрела на неё, — покажи мне Третьего.
Пайпер не знала, почему, но от лёгкой улыбки демоницы ей стало не по себе — будто та ждала, когда её попросят принять облик Третьего, и была безумно рада, что просьбу всё же услышала.
Клубы тумана вернулись. Стремительно исчезала одежда, в которой демоница видела Йоннет в последний раз. Волосы стали намного короче и потемнели до черноты, непослушными прядями упали на лоб. Фигура сузилась и вытянулась, стала такой же высокой, как и фигура Стефана. Кожа стала бледной, точно чистый лист бумаги. Алый камзол сменился на тёмно-синий, более скромный, лишённый даже ярких пуговиц, на плечах появился чёрный кожаный плащ, на поясе — ножны со сверкающим серебром эфесом меча. Лицо стало более вытянутым, прорезались скулы, был отчётливо виден прямой нос. Голубые глаза смотрели не с презрением или недовольством, а хорошо рассчитанной сдержанностью, смешанной с огромными дозами исключительного спокойствия. Но серёжка в левом ухе никуда не делась — лишь металл сменился с золота на серебро.
Пайпер пришлось задрать голову, чтобы повнимательнее всмотреться в лицо Третьего. Она не видела теней усталости или ноши, что была возложена на его плечи, но безудержного огня магии, то пылал в глазах Йоннет, не было. Только спокойствие. Словно всё, что произошло, происходит и будет происходить, Третий смиренно принял.
— Таким я его помню, — произнесла демоница хриплым глубоким голосом.
