Эйс уже не скрывал своей озадаченности и растерянности. Он провожал смущённым взглядом едва не каждый предмет, мимо которого они проходили, старался лишний раз не смотреть в глаза идущим навстречу, но потом резко вскидывал голову и выпаливал что-то, если они неожиданно для всех обращались именно к нему. Потом они, правда, обращались уже к Пайпер и отмечали, что от неё и впрямь мурашки по коже. В хорошем смысле, если верить Ровене, поспешно уточнившей сказанное двумя эльфами, что первыми встретились им в следующем зале.
«
Естественно, Лерайе ей не ответила. Пайпер раздражённо фыркнула себе под нос и поймала обеспокоенный взгляд Эйса. Потом, недолго думая, стукнулась с ним кулачками, отчего его настроение немного поднялось. Эйс явно не был рад выпавшей ему роли, — он был словно милой зверушкой, которую таскали за собой, — но неплохо держался. Пайпер не могла с уверенностью сказать, сколько уже прошло времени, но в какой-то момент отметила, что младший брат притворяется даже лучше неё.
Ровена не замолкала почти ни на секунду, изредка позволяя Гилберту сказать либо «да», либо «нет». То же самое было, когда рядом оказалось ещё несколько наследников Сердца, среди которых был Нокс — даже он не смог как-то помешать болтливости Ровены. Пайпер предполагала, что весь секрет крылся в том, что бал, вообще-то, был устроен именно в честь Ровены, но также подумала, что девушка элементарно слишком активная и жизнерадостная. Про себя Пайпер окрестила её энергетическим вампиром.
Она пересмотрела кучу фильмов и перечитала кучу книг и думала, что готова к балу. Их, казалось, пихали даже в те жанры, где они совсем не уместны. Пайпер действительно предполагала, что взглянула это событие со всех углов и знает, чего ей ожидать. Однако вовремя, — или не очень, потому что определить точное время и впрямь трудно, — она вспомнила, что о бале говорила Ровена: «Это фейский бал, а не людской. У нас всё иначе».
Торжественность была будто только внешним фасадом. Правила если и были, то нещадно игнорировались, а об их существовании вспоминали лишь в том случае, если поблизости виднелся кто-то из верхушки коалиции. Гилберту кланялись, но и он склонял голову в ответ, всем своим видом воплощая доброжелательность и заинтересованность даже теми вопросами, которые лично Пайпер считала глупыми. Данталион, которого они приметили недавно, спорил с Беро, пытавшемся доказать ему, что пить прямо на сцене и рядом с милой флейтисткой — плохая идея. Королеву Ариадну Пайпер больше не видела, но не сомневалась, что вокруг неё продолжали виться феи и другие гости, как чёртовы птички возле Белоснежки.
Если после этого Гилберт попросит её не использовать слово «фэнтезийность», Пайпер поднимет восстание.
Дяди Джона по-прежнему не было видно. Гилберт сказал, когда только вернулся в их скромную компанию, что он использует бал как возможность поговорить с феями и эльфами, которые редко отвечают на запросы Ордена. Сразу же после этого Гилберт был утянут в разговор с Ровеной, и больше Пайпер ничего узнать не смогла.
Спрашивать у Энцелада или Шераи, когда та оказывалась рядом, было бесполезно. Пытаться что-то выведать у Марселин и Стефана, которых сальватор заметила чересчур поздно, — тоже. Теперь слова о небольшой крутой компашке, которая держится рядом, казались наглой ложью, и Пайпер в редкие секунды слабости хотела ткнуть Гилберта носом в эту самую ложь.
Бал постепенно разочаровывал Пайпер. Ей ещё ни разу не представилась возможность поговорить о том, что её интересовало. Никаких действительно важных вопросов, только разговоры о том, что Тайрес действительно чудесен, сигридцы довольно редко собираются вот так, а появление сальватора — настоящее чудо. «Настоящее чудо» внутренне закипало и было готово сбежать от надзора Дионы в какой-нибудь скромный угол.
Всё это казалось пустой тратой времени. Магия сакри не была освоена, Энцелад напоминал о её физической слабости, ничего о прошлых сальваторов, за исключением недавнего погружения в воспоминания Йоннет, известно не было. Пайпер не нравилось, что она отвлекается от столь важных дел ради бала, на котором просто улыбается и кивает, принимая поздравления от незнакомцев. Её уже начинало подташнивать от слов о «настоящем чуде» и «подарке богов». Единственный подарок, который Пайпер рассматривала, — это ответы на свои вопросы.
