Мир клятв и королей (СИ) полностью

Нескончаемым нападкам со стороны Гилберта подвергались маги, которые уже совершали Переход во Второй мир. Гилберт, тогда бывший тринадцатилетним мальчишкой, был упорнее и целеустремлённее большинства из них. Ему пришлось схватывать всё на лету — времени на долгое подробное изучение всех тонкостей жизни в этом мире не было. И даже после того, как у Гилберта появился собственный дом и его признали членом коалиции, он продолжал атаковывать землян вопросами. Из Данталиона он чуть ли не вытряс все ответы. Шерае пришлось принести тысячу извинений старейшине Керрису, который оказался очередной жертвой любопытства Гилберта. У него было слишком мало источников, которые могли предоставить действительно важную информацию. У Пайпер же их было в сотни раз больше, но она заперлась у себя в комнате и не выходит оттуда уже второй день.

Гилберт её не понимал.

— Нельзя позволять ей вечно сидеть там, — рассуждал он, расхаживая по библиотеке. Его маршрут был лишён логики, но каждый раз, когда Гилберт проходил мимо расшифровывающей древние записи Шераи, женщина издавала едва слышный стон, будто намекая ему, чтобы он заткнулся. Но Гилберт, конечно же, не затыкался. — Я не могу силой удерживать её в особняке. Нужно представить её коалиции, подобрать ей учителя магии… Хм, неплохо было бы обучить её искусству меча. Шерая, что ты скажешь? — он выглянул из-за шкафа, за который только-только зашёл, и посмотрел на женщину.

— Стоит ли обучать её этому?

— Если ты и дальше будешь таким упёртым, — ответила Шерая, — то Первая использует меч, чтобы убить тебя.

— Прекрасно, — Гилберт воодушевлённо качнул головой. — Я найду ей достойного учителя.

Для Гилберта до сих пор была дикой мысль о том, что Первая оказалась в его доме. Не где-нибудь, а в его доме, под его защитой. Он никогда прежде не испытывал столь сильного удивления и взволнованности, смешавшихся в один флакон. Гилберта терзал страх, что произошедшие за последние дни события могут оказаться злой шуткой Вселенной. Лерайе не дала знать о себе. Никакого сальватора нет. Гилберт всё так же страдает от кошмаров о Вторжении. Последнее, конечно же, вряд ли когда-либо оставит его, но впервые за всё время кошмары не были такими реалистичными, ужасными и кровавыми. Будто бы одно только появление Пайпер в его доме создало ещё один барьер, защитивший живущих здесь людей от ужасных снов. От невозможности что-либо сделать Гилберт был готов лезть на стенку.

Они вернулись с собрания, а их встретила зловещая тишина. Мгновенно изменившееся лицо Шераи говорило о том, что она что-то почувствовала. Стоило женщине сказать, что что-то происходит с сальватором, как Джонатан сорвался с места. Гилберт не смог устоять и бросился за ним. Они обнаружили Пайпер и Кита в холле, и второй отчаянно пытался привести девушку в чувство. Непоколебимость Шераи поражала Гилберта не меньше, чем развернувшаяся перед ними картина. В голове юноши пронеслось сотни вариантов, от плохого до самого худшего, когда Шерая потребовала оставить её один на один с Пайпер. С плеч Гилберта словно сняли многотонный груз. «Шерая знает, что делает. Это что-то, что связано с магией. Она разберётся», — убедил себя Гилберт. Он, ничего не смыслящий в магии, мог только помешать. Он ушёл, оставил их, и хотя любопытство съедало его, Гилберт смог дождаться возвращения Шераи. Женщина была скупа на подробности: сказал лишь, что Пайпер очень устала и хочет отдохнуть. Когда она не спустилась к ужину, Гилберт вновь забеспокоился, но Шерая заверила его, что всё в порядке. Она также подтвердила, что Кит совершенно не виноват в том, что Пайпер грохнулась в обморок, и тяжёлый взгляд Джонатана наконец сменился более спокойным. Однако Пайпер уже второй день не выходила из комнаты и ни с кем, даже с Лукой, приносившем ей еду, не разговаривала.

«Что Шерая ей наговорила?»