— Нет, — Джонатан отрицательно покачал головой. — Путь в Зачарованный Тайрес закрыт для смертных.
— Но ты говорил, что сальваторы не совсем смертные.
— Пайпс, Зачарованный Тайрес — это совершенно иной мир. Он сильно отличается от тех, что мы знаем — хотя бы потому, что тёмные создания так и не смогли поглотить его. Есть легенда, в которой говорится, что Тайрес — это часть Файрона, из которого феи смогли спасти Сердце. Боги смиловались над феями и позволили им остаться в этой «тени», но закрыли вход для остальных. Эльфы живут на границе, потому что они также способны к чарам, а вот людям, вампирам и великанам туда так просто не попасть. Тайрес загадочен и опасен.
— Какие-то боги не очень гостеприимные, — пробубнила себе под нос Пайпер. — В смысле, да, они боги, но неужели нельзя быть чуть более дружелюбным?
— Даже я не до конца верю в сигридских богов, — усмехнулся Джонатан, покачав головой.
— Я в них и не верю. Но как-то же сакрификиумы появились.
— И как-то же появились маги, — добавил Джонатан. — Возможно, никаких сигридских богов и не существует. Возможно, в своё время люди просто научились подчинять себе хаос, которым раньше были заполнены миры. Не знаю. Я не маг и стараюсь не думать об этом. Всё, что связано с магией, следует узнавать у Шераи. Я обычный искатель.
— И глава Ордена, — фыркнула Пайпер, собрав руки на груди. — Интересно, послушать, как же ты смог вернуть себе главенство в Ордене после ухода моего отца. А ведь ты говорил, что взял перерыв и назначил главным какого-то помощника… или как там его?
— В другой раз, ладно? — предложил Джонатан и вымученно улыбнулся. — Конечно, коалиция тесно сотрудничает с Орденом, но тебе вовсе не обязательно делать это. Если маги обучат тебя и ты пробудишь Лерайе, её одной тебе будет достаточно, чтобы выжить.
— Выжить, — повторила Пайпер, словно пробуя слово на вкус. — А если я не хочу выживать?
— Тем, в ком течёт пробудившаяся кровь первых, в этом мире нельзя иначе. Мы можем «жить» только в Сигриде.
— Значит, ваша коалиция построена на выживании, — подытожила Пайпер. Разрастающееся в груди беспокойство отступило, но лишь на мгновение. Едва уловимый шёпот, раздающийся из-за спины, стал неразборчивым.
— Так же, как это было в первые столетия Сигрида. Расы заключали союзы, чтобы выжить в чужом мире. Только так они и спаслись. Прошло всего два века, Пайпс. Для сигридцев — ничтожно мало. Они всё ещё чувствуют себя чужими в этом мире и мечтают о том, чтобы вернуться домой.
— А ты? Ты же землянин, но с пробудившейся кровью первых. Чего хочешь ты?
— Чтобы наследие, хранимое нашей семьёй веками, не исчезло. Да, я землянин, но думаю, что моё место среди сигридцев. В их мире меня примут. На данный момент здесь меня удерживаешь только ты.
Значит, она — последнее препятствие между земным и сигридским мирами. Пока она цепляется за прошлую жизнь, в которой не было места магии, чарам, тёмным созданиям и сакрификиумам, Джонатан чувствует то же самое. Пайпер не думала, что из-за этого будет ощущать такой стыд.
Она хотела вернуть всё так, как было. Хотела всем сердцем. Но шёпот, уже проникший под кожу и распространявшийся по её телу, твердил, что это невозможно. Она не могла вернуть всё на круги своя, потому что Лерайе не выбрала её несколько дней назад. Лерайе выбрала её с самого её рождения. Вернуть всё на круги своя — значит принять Лерайе, её силу и тот факт, что с земной жизнью в привычном её понимании покончено.
— Если бы ты захотел, — осторожно начала Пайпер, старательно игнорируя шёпот, уже подобравшийся к основанию черепа, — ты бы вернулся к обычной жизни?
— У меня никогда не было той жизни, о которой ты говоришь, — спокойно ответил Джонатан. — Я с самого рождения был связан с коалицией, Орденом и сигридцами. Я никогда не предавался Забвению, поэтому у меня не было другой жизни.
— И у тебя никогда не появлялось желания послать всё к чертям? Забыть о проблемах, магии и демонах и жить, как простой человек?
— Конечно, такое было. — Джонатан качнул головой, словно её слова пробудили в нём моменты, которое вызывали это желание. Словно ему они были противны. — Я люблю своего брата, люблю вашу маму и люблю вас, своих племянников. Ради вас я мог оставить этот мир и предать себя Забвению. Я не могу сказать, насколько часто я об этом задумывался, но… Возможно, если бы я нашёл себе подходящую замену, я бы так и сделал. Но теперь, когда ты тоже втянута в сигридский мир, я не могу думать о том, чтобы всё забыть. У меня появилась ещё одна причина, чтобы не обращаться к Забвению. Только теперь эта причина стала самой главной.
Шёпот проник в череп. Кажется, дядя Джон сказал что-то ещё, но Пайпер его не услышала. Она бросила все силы на подавление шёпота, продолжавшего навязывать то, что она уже поняла.
