– Третий, – стальной голос Йоннет раздался над его головой, но Третий не пошевелился. Он сидел, прижимая к себе мертвую сестру Аннабель, и чувствовал, как сердце разрывается от боли.
Масрур позвал его по имени, но Третий не отреагировал. Лишь когда эльф оказался прямо напротив него и посмотрел в его глаза, пылавшие магией, точно такие же, только фиолетовые, Третий понял, что произошло на самом деле. От растерянности темная кожа Масрура побледнела.
Нить магии порвалась, потому что Аннабель убили.
Острая боль в солнечном сплетении и голове возникла быстро и неожиданно. Йоннет и Третий закричали. Масрур громко зашипел, потирая виски.
Третий ощущал это каждой клеткой своего тела: ткань пространства разрушалась, рвалась под напором сотен тысяч когтей, призывающих хаос. Каждое новое движение, увеличивающее многочисленные бреши, пронизывало тело, острыми иглами впивалось в сознание. Тьма безжалостно нападала, с каждым мгновением лишь увеличивая свою силу.
Третий не ощущал ничего, кроме боли.
Пайпер проснулась, тяжело дыша, и уставилась на потолок. Егерь мирно сопел совсем рядом, почти ей в ухо, и даже не пошевелился. Кристалл Йоннет казался совсем теплым.
Но последнее воспоминание принадлежало не Йоннет, а Третьему. Пайпер не понимала, как она смогла увидеть его, прочувствовать все, что чувствовал Третий, да и вообще занять его место, пусть даже во сне. Ее голова продолжала болеть так же, как во сне.
Пайпер села и тряхнула головой. Она стала считать секунды, а после и минуты. Бешено стучащее сердце не успокаивалось. Егерь все так же мурчал, равнодушный к попыткам Пайпер немного подвинуть его.
Она встала и направилась в ванную, даже не убедившись, есть ли где-нибудь в этом хаосе чистые вещи. Сейчас Пайпер хотела только одного – прогнать страх, поселившийся в ее разуме.
Она внимательно оглядела себя в зеркале над раковиной. Лицо в форме сердца, золотые глаза, тени под ними, побелевшие губы, тусклый оттенок бронзовой кожи. Пайпер была измотана, хотя до этого сон всегда дарил только отдых.
– Прекрасно выглядишь, солнышко, – сказала она своему отражению, улыбнувшись.
Пайпер включила воду и, настроив температуру, сначала согрела руки. Затем умыла лицо, надеясь стереть следы усталости и сна-воспоминания, больше напоминавшего кошмар. Вот только кошмар не закончился. Она снова посмотрела в зеркало. На этот раз оттуда на нее глядело не ее отражение.
Черные волосы, голубые глаза, высокие скулы, прямой нос и почти белая кожа, покрытая коркой грязи и крови: черной и синей. В левом ухе – серьга из серебра и кристалла. На фоне заляпанной кровью одежды и пятен, бывших на волосах, серьга казалась идеально чистой.
Пайпер вскрикнула и отшатнулась. Чужой облик мгновенно исчез, сменившись ее собственным отражением. Пайпер зажмурилась, опустилась на пол и уставилась на мраморную плитку.
Марселин сидела за стареньким секретером, возраст которого не мог скрыть даже слой черного лака. Записи, разложенные перед ней, представляли собой оборванные страницы, карты и свертки, перевязанные тонкими лентами, вид которых говорил о том, что они разорвутся от одного неверного движения. Среди этого хаоса сильно выделялась кожаная истертая тетрадь с какой-то надписью на обложке.
Чашка кофе стояла на блюдце в опасной близости от записей, но Марселин это будто не беспокоило. Она невозмутимо сделала глоток и, на мгновение прикрыв глаза, блаженно выдохнула. Но тут же на ее лицо вернулась вся усталость, скопившаяся в ней за эти дни. Пайпер даже стало совестно, что этим утром она пришла именно к ней.
– Выпьешь чего-нибудь? – предложила Марселин, откидываясь на бархатную спинку стула.
Все в этой комнате говорило об умеренной роскоши, один только секретер казался ненужной деталью, портящей общую картину.
– Не хочу, – ответила Пайпер, скрещивая руки на груди.
– Ты уже завтракала?
– Нет. А ты?
– Нет. У меня совсем нет аппетита.
– Как и у меня.
Они молча смотрели друг на друга еще несколько секунд. Неловкость и стыд, которые испытывала Пайпер, усилились.
– Не вини себя, – вдруг сказала Марселин, тепло улыбнувшись. – Я не думаю, что Сила могла помочь ему. Не в одиночку.
Пайпер уцепилась за эти слова, как за спасательный круг. Слишком много тайн, связанных друг с другом. Слишком много совпадений.
– Я хотела узнать, как Стефану удалось применить сомнус по отношению к тебе.
Марселин от удивления приоткрыла рот и подняла брови. Пайпер научилась выглядеть спокойно и уверенно у дяди Джона, но прямо сейчас чувствовала, что проигрывает искренним чувствам Марселин.
– Как же ты ненавязчиво попросила меня рассказать о том, что произошло между нами.
– Мне кажется, в этой истории есть Время.
Марселин напряглась, покосившись на дверь за спиной Пайпер.
«
