– Ты осталась жить у него?
– Мне некуда было идти, – будто оправдываясь, ответила Марселин. – Я не помнила своей прошлой жизни, понимаешь? У Стефана мне было безопаснее всего. Он… Боги, не верю, что все же говорю это, но он был моим первым учителем и другом. Он даже сумел пригласить меня на бал, который устраивали Лайне.
– Погоди, – ошарашенно произнесла Пайпер, – ты была в Ребнезаре? Видела Гилберта и остальных Лайне до Вторжения?
– Нет, никого из них я не видела. Мы в основном гуляли по территории дворца, пользуясь особым приглашением Стефана, и ни с кем не сталкивались. Хотя платье, которое он для меня нашел, было очень красивым и идеально подходило для танцев.
До Пайпер, наконец, в полной мере дошло, куда она лезла. Ее не должна была интересовать история, объединявшая Марселин и Стефана. По крайней мере, ровно до тех пор, пока они сами так считают. Но в этой истории были если не ответы на замучившие ее вопросы, то хотя бы очередные загадки, которые при должном старании Пайпер могли превратиться в подсказки. В этой истории было то, что она пыталась найти все эти дни: хоть одно упоминание о настоящих действиях Предателя.
– На самом-то деле, все было не так плохо, – Марселин вернулась к стулу, но, немного подумав, выдвинула его и села, вцепившись руками в спинку. – По крайней мере, до тех пор, пока я не вспомнила все. Тогда много чего произошло: и Круг, и Данте, с которым мы более-менее подружились, и волнения среди фей, живших на Земле… Даже не знаю, какое именно событие пробудило мои воспоминания. Но когда это произошло, Стефану пришлось отвечать на мои вопросы.
– Почему он не рассказал тебе обо всем раньше? Даже если ты не помнила… Неужели не было никакого способа?
– Вы с братом прошли через эриам и узнали о сигридском мире, – смотря ей в глаза, сказала Марселин. – А я прошла обратный эриам – узнала о земном. После сомнуса я проснулась с магией, которая казалась мне частью меня, но думала, что все земное какое-то странное и неправильное. Когда мои воспоминания вернулись, эриам завершился. Шерая говорила, что на ее памяти это было самое долгое «открытие глаз» – целых два года.
Эйса эриам мог убить, а ведь он произошел почти мгновенно. Сколько же сил было в Марселин, что «открытие глаз», длящееся два года, не уничтожило ее?
– Когда я спросила Стефана, где моя семья, он привел меня на картахенское кладбище.
Внутри Пайпер все сжалось.
«
То был рубеж восемнадцатого и девятнадцатого веков, и хотя Пайпер не знала точно, как с продолжительностью жизни было в те времена, ей казалось, что хоть кто-то из ее родственников мог еще быть жив. Хотя бы один из младших братьев.
– Он сказал, что пришел слишком поздно. Темные создания уже уничтожили мой дом, убили маму и братьев. Он так и не нашел тел Карлоса и Рафаэля, зато нашел тело моей мамы. Он сказал, что сам похоронил ее со всеми привилегиями, которых она заслуживала, и на надгробии высек не только ее имя, но и имя ее мужа и сыновей. Все они погибли в тот самый день, когда Стефан забрал меня к себе домой, спасая от смерти.
Сила молчала, и слабое ощущение, что оставалось от соприкосновения с нитью Времени внутри магии Марселин, растаяло. Сама Марселин сидела, положив подбородок на скрещенные на спинке стула руки, и смотрела сквозь Пайпер.
– Не понимаю, почему Стефан спас меня, а не мою семью – прорыв в пространстве был одинаковым, он сам об этом говорил. Значит, он знал, что демоны напали на мою семью. И не помог им.
– Ты умирала, – несмело напомнила Пайпер.
– Во мне проснулась магия, – огрызнулась Марселин. – Демоны рвали меня на части, но я не умирала. Я могла продержаться столько, сколько позволяла моя магия. За это время Стефан вполне мог хотя бы оградить мой дом защитным барьером.
Что-то подсказывало Пайпер, что Стефан не был обязан делать этого. Однако ей казалось, что это не вся история. Даже до Вторжения Стефан, если верить историям о нем, был достаточно сильным магом и вполне мог не только спасти Марселин, но и защитить ее семью. С другой стороны, почему семью Марселин вообще нужно было защищать? Ее отец погиб от когтей темных созданий, потому что был рядом с дочерью, в которой проснулась магия. Но ее матери и братьев там не было.
– Поэтому ты его ненавидишь?
– Поэтому я его ненавижу. – Марселин вздохнула и спрятала лицо в ладонях. – Или нет. Я не знаю, что чувствую. Я слишком к нему привязана.
– Он ни разу не пытался объяснить тебе свое решение?
– Пытался. Даже чаще, чем ты можешь себе представить. Но никогда не говорил правды.
Пайпер окончательно запуталась. Вряд ли дело было в каком-то ином образе мышления, который отличал сигридцев от землян, но другого объяснения ее уставший мозг просто не находил.
– И в итоге ты решила использовать сомнус, чтобы добиться от него правды, когда он очнется?
