Раньше она не верила ни в Бога, ни в богов. Но ей пришлось уверовать, когда все ее тело горело в агонии и магия, данная Геирисандрой, рвалась наружу. Первым, что Марселин увидела, очнувшись тогда, были глаза, сияющие бронзой. Впоследствии она узнала обо всех сигридских богах, но больше всего интересовалась Геирисандрой, своей покровительницей. И, конечно же, Нактарас, земной Ночью, породившей вампиров, и Гаапом, богом врачевания.
– Думаю, нам стоит встретиться с господином Илиром, – спустя несколько секунд молчания произнес Стефан.
– Он обещал Первой рассказать о Предателе, – решила поделиться Марселин.
– Когда?
– Не знаю. Думаю, он напишет.
– Хорошо бы и мне присутствовать во время этого разговора.
– Зачем? Хочешь рассказать о своей теории?
– Хочу знать, как помочь Первой добраться до Предателя.
– Ты с ума сошел? – едва слышно прошептала она.
Стефан повернулся к ней и замер. Темно-карие глаза вновь обрели бронзовое сияние, и Марселин почувствовала, как магия Стефана приготовилась отражать нападение.
– Вторжение случилось два века назад, – ровным голосом начал Стефан, убрав руки в карманы брюк, – но Первая появилась только сейчас. Йоннет исчезла во время Вторжения, и можно предположить, что не бесследно. Вполне возможно, что сальваторы создали какой-то план, и появление Первой сейчас – часть этого плана. Вполне возможно, что это лишь первые стадии, о которых мы ничего не знаем.
– Но зачем тебе помогать Первой искать Предателя? Это же…
«
– Появление Первой, становление ее брата наследником Силы Лерайе и его взросление с помощью Времени не могут быть случайными. Можешь мне не верить, но поверь моей магии: пространство между мирами искажено совсем не так, как ты помнишь.
– Я не понимаю, – растерянно пробормотала Марселин, стараясь не отвести взгляда. Со Стефаном всегда было трудно общаться, но сейчас он был слишком упрям и холоден.
– Мы привыкли считать, что люди и вещи, до сих пор попадающие сюда, застряли где-то в Переходе и смогли добраться до нас только сейчас. Вот только пространственная магия говорит о другом. Переходы открываются и закрываются так же, как и два века назад, до Вторжения.
– Что это значит?
– Переходы открываются и закрываются из какого-то другого места. Несколько Переходов и впрямь были еще со времен Вторжения, но остальные…
– И давно это началось?
– Где-то через пятьдесят лет после Вторжения. Тогда был закрыт последний Переход, открытый еще во время Вторжения. Все остальные были открыты из другого места.
– Откуда?
Стефан уже открыл было рот, когда особняк наконец услышал молитвы Марселин. Перестройка произошла мгновенно и без неприятных последствий. Теперь дверь, с самого начала их разговора находившаяся по левую руку от Стефана, вела в комнату Первой – в этом Марселин была уверена на все сто процентов.
– Магия реагирует на магию, – сказал Стефан так, будто обучал Марселин новому заклинанию. – Никому не говори о том, что узнала, пока мы не встретимся с господином Илиром. Если он подтвердит мои догадки, нам придется выступить перед коалицией и убедить их в том, что…
– Первая должна отыскать Предателя? – не дав ему закончить, подсказала Марселин.
– …Что все, происходящее сейчас, было задумано уже давно.
Стефан подошел к двери и постучался. Не дождавшись ответа, он тихо открыл дверь и, отстранившись, сделал знак Марселин, приглашая ее войти.
– Целители вперед.
Марселин проигнорировала странную улыбку, застывшую у него на губах.
Переходы, которые были открыты не в Сигриде и не во время Вторжения… Голова Марселин шла кругом. Она, когда-то разбиравшаяся в том, откуда появляются сигридцы и различные вещи из Первого мира, думала, что ее уже ничем не удивишь.
Внешне Первая никак не изменилась: те же штаны и футболка, в которые Марселин переодела ее, и то же безмятежное выражение лица, ни единого дрожащего мускула. Но магия так продолжала давить на Марселин и Стефана, даже издалека. Первая еще не использовала Силу ни на ком-то из них, но Марселин уже чувствовала ее огромную, разрушительную мощь.
– Слабее, чем я помню, – пробормотал Стефан, закрывая дверь.
Быстро нарисованный в воздухе знак, легший на ручку двери, был одним из сигилов, усиливающих барьер. Марселин не удивилась тому, что Стефан уже ощутил и проверил все барьеры, которые они с Шераей поставили, но испытала легкую неприязнь от того, что он решил добавить еще один символ.
– Сила почти завершила ее исцеление, – как бы вскользь упомянула Марселин, подходя к кровати, на которой лежала Пайпер. Колоссальная магия, давящая на них, была лишь отголосками той Силы, что исцеляла Первую, и это взволновало Марселин.
– Удивительно, что Сила вообще может ее исцелять, – задумчиво пробормотал Стефан. – На данном этапе ей должны быть доступны лишь крупицы Силы, а тут…
– Все дело во Времени? – со вздохом уточнила Марселин.
