Мир клятв и королей полностью

– Ничего не могу сказать насчет богов, – пролепетала Твайла, накручивая локон черных волос на белые пальцы, – но Арне не мог ошибиться… Если тебе от этого станет легче, можешь считать, что сакри были направлены волей богов. Но боги Сигрида в этом мире не властны, поэтому… Поэтому сигридцы могут нарушить некоторые правила.

«И напасть на Третьего», – мысленно закончила Пайпер, заметив, что Твайла уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро его захлопнула, опустив глаза.

Магия Пайпер не помогала ей отличать правду от лжи или понимать, когда человек уклоняется от прямого ответа, но все же позволила понять, что исходящая от демоницы сила не была столь сокрушительной, как сила чудовищ, выследивших Эйса. В конце концов, она была обычным перевертышем и не была способна на большее, чем изменение облика. Но Пайпер помнила, как дядя Джон рассказал ей об ее отце: он столкнулся с перевертышем, который принял облик Предателя и поведал о его возвращении. Он показал ему сальваторов, проникнув в его разум, что было невозможно для обычного перевертыша.

– Назови мне свое имя, – наконец сказала Пайпер. Она сложила руки на груди.

– Меня зовут… – воодушевленно начала демоница, но господин Илир, ударив ладонью по столу, перебил ее:

– Минуточку! Я не хочу знать твоего настоящего имени… Готово, – громко добавил господин Илир, начертив в воздухе несколько магических знаков. – Я окружил себя барьером и ничего не услышу. Но дайте мне знать своей магией или каким-нибудь другим жестом, когда закончите, чтобы я снял барьер.

Демоница торопливо кивнула и, сделав шаг вперед, произнесла:

– Меня зовут Хебраска.

– Хорошо. Итак, Хебраска…

Тихий голос, до безобразия похожий на голос Гилберта, утверждал, что с темными созданиями не стоит церемониться. Темные создания родились по воле Ночи из хаоса, и в хаос их стоит отправить, уничтожив при первой же возможности. Ждать, когда они докажут свою независимость или преданность кому-либо, опасно. Уничтожить их нужно сейчас, пока есть шанс, пока не стало слишком поздно.

В этот момент сила и власть, которой обладала Пайпер, показались ей злом. Трудно было представить, что когда-то Йоннет, получив такую же власть, не воспользовалась ею. Она была Первой из всех сальваторов, Первой в Сигриде, и никто не мог с ней сравниться. А демоница, умеющая менять облики… Страшно представить, что произошло бы, не будь Йоннет настолько предана делу сальваторов.

«Чем ты хуже?» – пронеслось в голове Пайпер.

Вопрос совершенно простой, заданный одновременно своим и чужим голосом, но вместе с тем пугающий своей смелостью.

Чем она хуже Йоннет, почему опасается власти в своих руках? Чем хуже Йоннет, если, став Первой из сальваторов в этом мире и Первой из их нового поколения, считает, что Сила – нечто такое, что позволит ей исказить принципы сальваторов?

«А принципов-то и нет», – с ядовитой усмешкой подумала Пайпер.

О сальваторах она знает только то, что ей рассказали сигридцы. И если бы у Арне было чуть больше времени, а Лерайе не спала глубоко внутри нее, у Пайпер, возможно, была бы иная точка зрения насчет сальваторов. Не спасители, которым досталась великая сила, но и не бездушные марионетки.

– Хебраска, – поразившись дрожи в собственном голосе, обратилась к ней Пайпер, – покажи мне Йоннет.

Демоница не колебалась и даже не задавала вопросов, но сомнение, промелькнувшее в ее красно-черных глазах, заставило Пайпер задуматься: не перегибает ли она палку? Может, слова демоницы и не такие убедительные, да и доказательств, кроме кристалла, пока нет, но принять облик человека, который, по ее заверениям, был ей другом…

Фигура демоницы скрылась в клубах тумана. Сквозь него Пайпер видела, как фигура вытягивается и становится почти того же роста, как и она сама; как исчезают рога и волосы, раньше черные и очень длинные, светлеют и укорачиваются. Клубы тумана рассеялись, и взору Пайпер во всех деталях открылся новый облик: янтарные глаза, россыпь веснушек на лице, тонкие пальцы, унизанные драгоценными кольцами, и в левом ухе – золотая серьга с маленьким прозрачным вытянутым кристаллом, висящим на крохотной золотой цепочке. Рыжие волосы не ниже лопаток сплетены в аккуратные французские косы. Алый камзол с золотой вышивкой на рукавах и блестящими золочеными пуговицами, темные брюки и высокие черные сапоги, начищенные до блеска.

– Это Йоннет, – произнесла демоница не своим голосом, более высоким и звонким, в котором Пайпер удивительным образом ощущала отголоски Силы. – Такой я ее помню.

– А она могла измениться? – осторожно уточнила Пайпер.

– Могла, – подтвердила демоница. – Мы с ней расстались еще до Вторжения.

Йоннет выглядела не старше ее – наверняка сказался тот факт, что сальватором она стала в юности и с тех пор не постарела ни на день.