Девушка вскинула руку и направила ее к демону – тот, продолжая рычать, начал оседать на землю. Соня успела заметить, что у него прострелена левая нога, когда прозвучал еще один выстрел – с другой стороны озера.
Незнакомка подняла вторую руку, и демон прошипел проклятие. Соня понятия не имела, долго ли эта девушка сможет удерживать противника, но решила использовать все имеющееся у них время.
В первую очередь она нашла Алекса. Тот, дрожащий и едва способный удерживать в руке нож, смотрел на другой берег. Соня ясно видела, как он слаб и близок к обмороку, но так и не смогла предложить помощь. Алекс слабо кивнул на другой берег, и Соне пришлось приглядеться.
Она не увидела ничего, кроме хаотично разбросанных тел темных созданий. И ноктисы, и их старшие братья были повержены, но видимых повреждений не было. Словно причина их смерти, обойдя все преграды, проникла внутрь и беспощадно уничтожила темных созданий. Поблизости Соня не увидела ни магов, ни рыцарей, ни даже вампира какого-нибудь, случайно оказавшегося неподалеку. Открытые демонами порталы (что до сих пор казалось Соне невозможным) исчезли, словно их и не было.
Алекс пошатнулся, но не позволил Соне себя подхватить. За его упрямство девушка была готова швырнуть его в озеро еще раз, но он сказал, едва выговаривая слова:
– Я сообщил, что мы здесь. Скоро за нами придут. А пока…
Алекс рухнул на землю и весь сжался, стуча зубами. Соня, не придумав ничего лучше, схватила валявшуюся рядом куртку и укрыла его. Из-за сильного стресса и страха перед демоном, все еще находящегося рядом, она не могла вспомнить, что нужно делать при переохлаждении. Но по взгляду Алекса, продолжавшего храбриться, она поняла: сначала нужно разобраться с демоном.
Девушка из озера до сих пор была на прежнем месте, но в ужасном состоянии. Демон не успел ее тронуть, даже не задел, но она лежала на земле и дрожала, держась за голову. Сияние ее золотых глаз становилось то ярче, то тусклее, а неразборчивый шепот звучал несколькими голосами разом.
Демона Соня не обнаружила. Только капли темной крови на примятой траве. Внимательно оглядевшись по сторонам, она подняла голову к темному небу и различила в нем точку, стремительно удаляющуюся от них. Точка имела огромные перепончатые крылья, почти сливающиеся с темнотой.
Соне не было плевать на сбежавшего демона, которому помог недавно пришедший в этот мир Маракс, но она была не в состоянии нагнать и уничтожить их. Сейчас на ее совести были два человека, один из которых страдал от переохлаждения, а другая – от неизвестной Соне силы, заставляющей девушку держаться за голову и шептать что-то на незнакомом языке. Если бы она только знала, как помочь незнакомке…
Соня бросилась к Алексу. Его посиневшие губы дрожали, он пытался что-то сказать, но Соня приказала ему молчать и не мешать ей. Ей кое-как удалось приподнять Алекса и накинуть ему на плечи куртку, после чего она принялась растирать его ладони. Алекс косил замутненный взгляд в сторону незнакомой девушки, и Соня уже приготовилась выслушать упрек, но его не последовало. В голубых глазах Алекса отразилась вспышка света, и в ней промелькнуло несколько силуэтов.
Обернувшись, Соня увидела вышедшего из портала Стефана.
Гилберт вспомнил, как все пошло наперекосяк. Как Третий стал Третьим, а младшая принцесса умерла от болезни. Как один из его братьев предал свой род и был изгнан из семьи, а темные создания начали Вторжение с помощью Третьего.
Он вспомнил, как Мария вцепилась в него и никак не хотела отпускать – Алебастру пришлось силой отрывать ее, разжимая ей руки. Вспомнил, что на прощание Мария вложила ему в руки небольшое украшение – подвеску с крохотным металлическим диском, на котором был высечен герб ее рода. Гилберт совсем не понимал, зачем она это делает, но подвеску все же принял, а подняв голову, увидел в ее полных слез глазах непоколебимую решимость. Она знала, что не выберется, и, принимая свою судьбу, дала ему вещь, которая будет напоминать ему о ней. О том, что Мария из рода Саэнс, пусть и не успевшая стать членом рода Лайне, когда-то была рядом с Гилбертом. Вот только он не знал, что она не выберется. И принял подвеску, думая, что вернет ее при следующей встрече.
Он вспомнил, что Гвендолин держалась лучше Марии и Алебастра. Она делала вид, что не замечает глубокой раны на своем предплечье, и только посетовала, что «тот мерзавец испортил лучшее платье». Гвендолин действовала быстро, не произнося лишних слов, но ее руки дрожали. Она вложила в его ладонь свое кольцо, взяла его лицо в ладони и ровным, грозным голосом, каким она говорила только в крайних случаях, повторила слова их отца: «Ты из рода Лайне. Лайне ничего не боятся».
