Разумеется, Лерайе ей не ответила. Пайпер и не рассчитывала на это, но все же расстроилась. Ее пальцы сжали вилку, и лишь спустя несколько мгновений, услышав удивленный возглас Сони, Пайпер заметила, что согнула вилку пополам. Совсем как Гилберт несколько дней назад, когда говорил ей о своей силе. Отложив вилку, Пайпер извинилась и встала из-за стола.
«
Эйс поймал ее взгляд, но ничего не сказал. Раньше, когда он был еще двенадцатилетним, его взгляды казались наивными и добрыми, но до того прелестными, что Пайпер сразу же могла рассказать ему, в чем дело, не чувствуя при этом смущения. Сейчас что-то поменялось: карие глаза Эйса остались теми же, но казалось, будто в них присутствует нечто, чего там не должно быть. Неуместная жалость.
«
Пайпер снова подавила раздражение. Если кто и виноват в том, что ее все бесит, то только она. Уж никак не Эйс. Он вообще оказался втянут в эту историю из-за нее, а она – из-за Лерайе.
«
Вернувшийся Лука обратился к Пайпер, когда она была уже у дверей:
– Я могу принести обед к вам в комнату.
– Это было бы очень кстати, – ответил за нее Эйс. Дверь скрипнула, и он вышел вместе с ней. Хорошо хоть Марселин решила к ним не присоединяться.
За дверями они встретили Кита – как и всегда, непричесанный и улыбчивый, словно эта улыбка была к нему приклеена с самого рождения.
– Что, Энцелад опять тебя отделал? – со смешком поинтересовался Кит. Надо отдать ему должное: он был так же открыт, как и Соня, но храбрости у него, судя по всему, было больше, чем ума.
«
– Будто ты в состоянии его победить, – ответила Пайпер, проходя мимо. Эйс шел следом, стараясь не отставать, а Кит, похоже, решил не церемониться и, быстро поравнявшись с ней, по-дружески приобнял ее за плечи.
– Так и быть, я расскажу тебе о триумфальном поражении Энцелада. Упоминать о нем опасно для жизни, но ради тебя я сделаю исключение. Диона свидетель, это было лучшее в его карьере! Итак, дело было еще тогда, когда он был учеником рыцаря…
«
Пайпер вдруг почувствовала укол у основания головы. Вряд ли из-за того, что Эйс пристально смотрел ей в спину. И не из-за Кита, иногда слишком сильно сжимавшего ее плечо. К черту искателя. Ни близость Кита, ни его история ее не интересовали. У основания черепа кололо так, словно туда вгоняли иголки, и ощущение это усиливалось.
Кит продолжал говорить, но в его словах стали появляться выражения, совсем не свойственные искателю. Пайпер постаралась сосредоточиться на них, но не смогла: внезапно в ее голове появился белый шум, постепенно сменяющийся каким-то отдаленно знакомым звуком.
«
С каждой секундой звуки становились все громче. Шаги Эйса стали отчетливее, и вот он уже рядом, идет по правую руку от Пайпер и выглядит очень утомленным и обеспокоенным. Пайпер протянула к нему руку и положила ее на его плечо, несильно сжала, но ничего не почувствовала под пальцами. Да и пальцы были как будто не ее.
Перед глазами все поплыло.
– Что происходит? – произнес Кит над самым ее ухом. Пайпер с трудом повернула к нему голову – он выглядел напуганным и сосредоточенно пытающимся прийти в себя. Он мотал головой и жмурился, но все равно продолжал со странным любопытством смотреть перед собой. – Это все твои сальваторские штучки?
Пайпер не ответила. Медленно, точно из тумана, перед ними возник образ Третьего. Ее темные волосы вдруг стали рыжими.
«
– Кит, – это оказалось единственным, что успела произнести Пайпер.
Лерайе молчала, но теперь ей не нужны были ответы сакри, чтобы сложить два и два. Кристалл памяти, все же отреагировав на магию Пайпер, погрузил ее в воспоминания Йоннет, а вместе с ней – Эйса и Кита.
Едва Йоннет вышла из портала и осмотрелась, на ее лице появилась грустная улыбка: она хорошо знала эту гостиную. Выложенный белым камнем пол блестел, словно его только что начистили. Звуки шагов были совсем не слышны на мягком темном ковре, пока Йоннет медленно шла к большому дивану, расположенному между двумя креслами. Находящийся в углу большой книжный шкаф уже успел покрыться пылью: вряд ли Лайне, приезжая в этот дом, предпочитали чтение традиционной охоте. За большим окном во всю высоту комнаты, перед которым стоял диван, медленно падал снег. Напротив дивана был камин, в котором потрескивал давно разожженный огонь. Небольшой деревянный столик между камином и диваном был накрыт большой ветхой картой.
