Что-то мне это напоминает… Вооруженные силы в бессмысленной погоне за беем и его приспешниками. Обыск пустого дома. У меня на черепушке зачесался старый шрам. О… Я наблюдаю за Рикардо ванн Минцем почти сочувственно. На секунду в дверях, прямо под притолокой, мелькает знакомый свирепый оскал и хвост ершиком. Ван Минц ничего не видит.
Я закрываю глаза и считаю до трех. Высокооплачиваемый начальник принимается орать на сексуально неудовлетворенного дикого кота. Интересно, его специально привезли для этой цели? Я начинаю хохотать.
Рикардо ван Минц вылетает из дома с бешеным зверем на голове, у которого (у кота, а не у ванн Минца) нет одного уха и почти нет носа. Эллин Фаст злобно косится на меня и идет за коллегой. О, как я уволен! Впрочем, пустяки – вчера я ушел сам.
Вечером мы собираем вещи и покидаем «Трубоукладчик-90»: едем обратно вдоль Трубы и спим прямо в машинах. Несколько дней возвращаемся по притокам к главной Трубе, пока не доезжаем до занюханного бара, притулившегося за горсткой ветхих домов, которые маскируются под город. Надпись на дорожном знаке гласит: «Эксмур вам рад». Ну-ну, конечно. Скорее, Эксмуру не нравится ваша рожа, но он решил пока не убивать вас топорищем. В кои-то веки можно остановиться и спросить себя, кем мы стали.
Паркуемся, потягиваемся и осматриваем на редкость безобразное поселение. Крепко воняет свиньями, в отдалении стоит жуткий бар. Салли Калпеппер, которая несколько месяцев назад догадалась, что конец рано или поздно наступит, а теперь понимает, что ван минцам и фастам всегда будут нужны наемники, ставит нам пиво и заявляет: отныне мы – «Частное гражданское аварийно-транспортное агентство по спасению мира», штаб-квартира будет утверждена дополнительно, можете называть меня «сэр». Джим Хепсоба сажает Орлицу на плечи, и мы оплакиваем потерянную работу плясками на бильярдном столе (среди настораживающих пятен) гадкого безымянного притона, покуда бармен не покрывает нас такой отборной и затейливой бранью, что мы невольно умолкаем.
Загадочны и непостижимы пути, какими попадает к нам письмо от Захир-бея. Оно лежит под дверью «Безымянного бара» рядом с корзиной, полной диковинных фруктов и хорошего сыра – такого я не ел с начала Сгинь-Войны. Бумага плотная, буквы идеально ровные. Так пишет человек, для которого латинский алфавит не родной: слова выписывает почтительно, словно гость в доме со светлыми коврами.
