Лестничные пролеты и несчетные фойе с дорогими коврами. Отвлекающий маневр удался на славу – охрана либо ушла, либо не обращает на нас внимания. Либо готовит что-нибудь неприятное. Первый этаж, второй, третий. (Не пойму, в чем дело, но волнуюсь. Из-за охраны?) Номера для гостей. Вазиль одну за другой распахивает двери слева, Сэмюэль П. – справа. Нет, пустяки. Иди в следующее крыло. Найди бея. Нет, нет, вот опять. (Чего-то не хватает. Что-то
Сэмюэль П. распахивает дверь, и за ней оказываются пятеро здоровых ребят с пушками. Один из них сидит. Вазиль ныряет в комнату, и начинается свалка. Его люди, бельгиец и испанец, врываются следом. В воздухе летают кулаки и ноги. Мы присоединяемся. В следующий миг все кончено. Я даже не успеваю никого ударить – только пригибаюсь, а моего противника уже нет. Легче легкого. (Слишком все просто. Эти люди – обыкновенные солдаты, хорошо обученные, но не более того. Гумберт Пистл не принимал участия в их подготовке. Слишком просто. Я готовлюсь к худшему.) Элизабет Сомс тоже чует неладное. Ее глаза горят тревогой – не страхом, а ожиданием. Самое трудное еще впереди. Она стучит в дверь спальни.
– Есть кто живой?
Дверь приоткрывается. На пороге стоит Захир-бей – поседевший, похудевший и измотанный, в банном халате. Завидев нас, он распахивает дверь, испускает клич и отплясывает победный танец. Вазиль пытается его утихомирить: сейчас не время, mordieu![15] Но бей продолжает плясать вокруг француза.
Наконец он унимается и шепчет, что
– Захир-бей, – говорит он, прощупывая почву.
– Мы знакомы. Вы, наверное, не помните, это было очень давно.
Бей, не отпуская моей руки, прислушивается к своим ощущениям, как мясник, ощупывающий тушу. Скользит взглядом по моим плечам, спине, лицу. Несильно толкает меня, и я уступаю – мягкий стиль. Тогда бей притягивает меня к себе и уворачивается – я двигаюсь следом, легко, как бабочка. Наши руки сдвигаются на пару дюймов, не больше.
– Вот как. Теперь все ясно. Понял, понял… Мог бы сразу догадаться! Ты – это он, а он – это ты, и вы оба уже не те, что прежде… – Бей улыбается моей растерянности. – Я много лет прожил с Найденной Тысячей. Уж новых-то узнавать научился!
Больше мы ничего сказать не успеваем: Сэмюэль П. и Вазиль набрасывают на него бронежилет и снимают банный халат (беглецам носить белое не рекомендуется). Захир-бей остается в поразительно элегантной шелковой пижаме красно-коричневого цвета (под стать «роллс-ройсу», видимо) – для ночной маскировки лучше только черный. А на фоне роскошной мебели красного дерева бей будет даже незаметнее нас. Успех, сцена первая. (Хотя что-то по-прежнему неладно.)
Вниз, на первый этаж (опять бесконечные ступени, бей на удивление проворен, молодчина; остальные задыхаются). Черт подери, я уже староват для таких пробежек. Весь взмок. Сэмюэль П. воняет, как одна огромная промежность. Этот недостаток – серьезная помеха секретным операциям: его можно легко найти, если знать как. С другой стороны, когда операция затягивается, он начинает пахнуть дикой кошкой: плотоядное дыхание и свалявшаяся шерсть. В джунглях или прериях это очень кстати, но в офисном здании – не очень.
– Где Гонзо?
