Что составляет основу смертности? Нарушение правил безопасности, ошибки при воспроизведении заклинания, собственные эксперименты, смерти на практике и изредка на дуэлях. Уже семеро юных магов отправилось на встречу с богами. Потрясало то, что эти смерти никого не заботили. Ни наставников, ни самих учеников, ни высшее руководство или власти страны. К своему удивлению Уриэль признавал логичность и в общем-то необходимость устоявшегося положения вещей. Нормальному магу, как воздух необходим опыт и некая интуиция, подсказывающая правильное действие. Все это можно наработать только с практикой ежедневного и ежечасного использования чар. При чем не одних и тех же, а совершенно разных. Знакомых и новых, своих и чужих, веками проверявшимися на практике, и, появившемся как образ в голове, во время напряженной битвы. Так со временем и обретались новые для колдуна чувства, определяющие, куда направить внимание, где исправить, а что лучше не трогать, пока работает. Пожалуй, что без этих таинственных чувств можно стать каким-никаким исследователем, но очень паршивым. А уж про боевую магию и говорить нечего. Маг без опыта в цейтноте скорее убьет себя, чем сделает хоть что-то полезное. Поэтому магическому сообществу такие недоучки не нужны.
С другой стороны медали – студенты. Вроде бы в их собственных интересах защищать свою жизнь. Да, ты не станешь значимой фигурой, но разве жизнь того не стоит? Как оказалось, так мало кто считал. Уриэль не мог сказать был ли их выбор осознанным. Ему в голову приходили разные объяснения. К примеру, каждый человек ощущает себя главным героем своей истории. Так что даже если люди иногда и видят свою смерть результатом какой-либо случайности, то эта случайность должна быть непременно значима. Никто, идя по улице, не думает, что может умереть от свалившегося на голову кирпича. Солдат отправляясь на войну не думает, что умрет от болезни или антисанитарии. А ведь небоевые потери в любой компании чуть ли не двукратно превышают боевые. Так может и адепты не думали, что они могут умерять от дурацкой и нелепой случайности? На взгляд мага жизни это объяснение выглядело весьма логично, но не до конца. Все же шанс умереть от кирпича, прилетевшего с крыши на улице ничтожно мал. Да и шанс умереть на войне далек от смертности волшебников. Таким образом, это лишь часть ответа.
И второй частью, на взгляд Уриэля, были амбиции. У него самого их пока что было немного, а по сравнению с остальными, не было вовсе. Он просто плыл по течению, стараясь не свалиться в конец списка по успеваемости, но и не стремясь прыгнуть выше середины. Да, мечтал о славе и успехе, но ничего не делал для их достижения. Делал, что ему интересно, читал, что ему интересно, исследовал, что ему интересно. Конкретно сейчас он занимался ментальной магией. Но это скорее от безделья, чем от подлинного интереса. Когда магия жизни показала свою полную несостоятельность, потребовалось на что-то переключиться. Сначала выбор пал на боевую магию. У него было приемлемое слияние со стихией света и он постарался двигаться в этом направлении. Походил на факультативные курсы, позанимался в библиотеке и на полигонах, послушал небольшие лекции и советы от Вильяма, как от лучшего мага света на курсе. Теоретическая часть вопроса его не очень интересовала, но вот боевые возможности - очень даже. Тут и некоторый юношеский азарт относительно всего, что касается драк и к тому же магия света – его единственная соломинка в боевой магии. Нет, хорошим боевиком ему не стать, вне зависимости от любых его талантов. Боевому волшебнику нужен и хороший резерв, и хорошее слияние сразу с несколькими боевыми стихиями. Например, классика – Свет, огонь, и воздух. Хорошая синергия, а главное разнообразие. Уриэль кое-как мог пользоваться только светом. Что это значит? А то, что у него нет никакой вариативности ни в выборе атак, ни в выборе способов защиты. А значит волшебник неминуемо будет действовать предсказуемо, следовательно, быстро проиграет.
