Зеленый дракон, ближе всех раскрылатившийся возле выхода, ленивым движением когтистой лапы перекрыл выход и рыкнул на беглеца, отчего мальчик упал, оцарапав коленки, ударившись о камни. Глаза его и без того огромные на бледном, без единой кровинки, лице, стали еще больше, он попятился, не поднимаясь. Быстро-быстро перебирая руками и ногами, на четвереньках догнал последних входящих в залу, поднялся, немного придя в себя, и быстро юркнул за дверь. Она с потаенной гордостью подумала, что только ее мальчик, никогда не терпевший ограничения свободы — даже в крепко завязанных пеленках находивший лазейки, и в считанные секунды избавлявшийся от ненавистных спутывающих тряпок, мог попытаться проверить — а нельзя ли удрать отсюда. Боль, пронзившая все ее существо еще тогда, когда детей вывели, стала почти нестерпимой, когда дверь закрылась с противным скрипом, и тяжелый брус закрыл ее наглухо. Лентина попятилась назад, не спуская глаз с драконов, причем этот зеленый, преградивший ее мальчику путь к свободе, почему-то показался до боли знакомым. Жаркие астрономовские глаза полыхнули огнем, сузились, она пообещала себе, что зеленый когда-нибудь поплатится. Лентина решила пока выбраться из замка и постараться что-то придумать для освобождения маленьких пленников. Ноги безошибочно находили дорогу — ни одна песчинка не скрипнула под босыми ступнями, не хрустнула веточка. Так она пятилась до спасительных кустов. Подступило противное ощущение, что она здесь не одна. В кустах кто-то был и внимательно следил за подступами к замку. Лентине ничего не оставалось, как медленно развернуться, встать лицом рядом со спасительной тенью и негромко поинтересоваться, кто там сидит и почему, постаравшись напустить на себя самый что ни на есть грозный вид.
Растительность зашуршала, и из самой ее глубины послышался сердитый шепот:
— Иди сюда быстро! С ума сошла, что ты выстроилась на всеобщем обозрении!
Шагай сюда. Я не кусаюсь, в отличие от тех, что в замке.
Лентина, осторожно отводя шипастые ветки от своей и без того уже потрепанной одежды, пробралась вглубь зарослей и тихо ойкнула от неожиданности. Там пряталась девушка из ее клана, посверкивая в темноте глазищами, выдающими кровь, несмотря ни на какую маскировку.
— Селена меня зовут, не ойкай, сиди тихо. Ты зачем тут шастаешь? Любопытно стало? Скажешь, зачем здесь или мне первой? — говорила на мирском языке с едва заметным акцентом, чуткое ухо Лентины не преминуло заметить это.
Лентина, еще не пришедшая в себя от неожиданности, сердито буркнула, что пришла сюда за своим мальчиком. Тут уж пришла очередь Селены удивляться:
— Ха! И я за мальчиком. Сына они у меня украли, я хочу пробраться и умыкнуть его отсюда. Мы из Диких земель сбежали, а отсюда я его тем более вытащу.
Лентина с удивление разглядывала кровницу — уже много лет она не видела женщин своего клана. Потом спохватилась, увидав, как собеседница дрожит от едва скрываемого нетерпения, и рассказала, что она увидала во внутреннем дворике замка. Что детей там много и надо всех освободить. А в голове крутилось, что слишком уж невероятное совпадение. Вроде же не осталось нигде женщин ее клана, только если где-нибудь спрятались. Как она вот пряталась — замужем за другой кровью. Селена даже выглядела как-то иначе — смуглая, волосы словно выгорели.
Лишь глаза выдают. Лентина предложила пробраться к повозке, так предусмотрительно спрятанной, подкрепиться и пообщаться. Лошадка со своим грузом и поклажей никуда не делась, а так и бродила, жуя сочные стебли. Девушки расположились неподалеку от речки, Селена тут же полезла в воду, купаться.
Выбравшись из реки, отжала воду из волос, оделась:
— Там, где мы жили в последнее время, люди моются песком. А вода — это такая редкость, что за ведро воды таких, как мы с тобой, можно купить штук пять. Даже если учитывать, что нас с тобой, возможно, двое всего на весь Мир осталось, а то и на всю Зорию. Мой сын воду увидал впервые в жизни дней пять назад, когда мы границу Мира пересекли и набрели на речушку. Он целый день хлюпался. Да и я теперь, как только воду вижу, так сразу лезу купаться, умыться или напиться, хоть как-то прикоснуться.
Лентина достала съестное, поделилась с собеседницей и, внезапно вспомнив, усмехнулась и протянула узкую ладошку:
— Мы же с тобой толком не познакомились. Лентина меня зовут, из клана астрономов. Одна из оставшихся в живых. Меня не нашли тогда, при похищении, я замуж вышла за каменщика и меня по ошибке в их клан переписали. А мальчика моего, который там, — она мотнула головой в сторону замка, — Кир зовут. Мы ехали, ехали, уснули, просыпаюсь, а нет его, вот сюда за помощью отправилась. А тут такое творится, что… Тебя как, говоришь, зовут? — она с интересом разглядывала свою новую спутницу. Лентина ощутила прикосновение прохладной шершавой ладошки:
— Я — Селена, мальчика моего, который там же, где твой, зовут Торнвальд, Вальд.
Мы недавно сбежали от кочевников, у которых я оказалась сразу после похищения.
