Долгая история, да и вспоминать сейчас не хочу я, как все было там. И вот попали — из огня да в полымя. Нечисть эта развелась, хорошо хоть пока пять их, откуда они взялись, не знаешь? Я вчера за звездами понаблюдала, страшно становится — похоже, звездный парад начинается, да и ящерки-переростки тоже на раздумья наводят. Предсказание?
Тут Селена замолчала, вопросительно взглянув на собеседницу.
Лентина сидела в раздумье, делая вид, что жует, торопливо взвешивая, на какую степень доверия тянет, так неожиданно и к месту встреченная кровница. Потом решилась, деваться-то все равно некуда:
— Я ехала в Турск, к Аастру, он дядька мой. Чтобы точно узнать, что со звездами и Миром творится. Да вот, не доезжая до Турска, встретила подтверждение. Но ехать туда все равно надо будет, послание ему у меня.
В горле неожиданно пересохло, на глаза навернулись злые кипучие слезы:
— Вот только надо как-то детишек забрать, и не только твоего и моего, а всех. А ты как давно жила у Диких? И до сих пор предсказание помнишь?
Селена горько усмехнулась:
— Достаточно, чтобы родить и вырастить сына, но слишком мало, чтобы забыть наше великое и ужасное.
Уселись дамы думу думать.
В это время в замке творились страшные дела. Вся драконья рать была в сборе, прилетели и оборотни Киар и Фрам. Ждали своего властелина, нужно решать, что делать с пленниками. Драконам изрядно поднадоела та ежедневная возня, которую приходилось ради этих двуногих совершать. Хрон появился внезапно. Все одновременно увидали, что багрово-сизый человек сидит на камнях посреди загаженного внутреннего двора, скрестив ноги, и что-то насвистывает себе под нос.
Оборотни после прилета приняли человеческий облик, Вита тоже вышла, так сказать, в человеческой шкуре. Остальные четверо навеки превращенных постарались занять как можно меньше места — плотно сложили крылья, аккуратно свернули хвосты, и, высекая когтями искры, клацая, окружили кольцом своего властелина. Хрон оглядел свое воинство, велел привести детишек. Был на удивление немногословен и серьезен, не балагурил и не хохмил, как всегда. Когда детей вывели, зорким оком отделил свободнокровных от тех, что с печатью крови.
Свободнокровок велел увести пока, остальных разделил по кастам и остался доволен. Когда же увидал двух мальчишек астрономов, был немало удивлен и впечатлен:
— А эти-то, откуда взялись?! Мы же с тобой всех вроде баб их извели, не так ли, Киарушко? Ну да, ну да, ускользнули. Теперь они нам с тобой все ж послужат. Я-то думал Прима задействовать для игр своих, а так даже интереснее получится. Заприте покрепче этих всех. Если кто пропадет, шкуру живьем сниму и не посмотрю, что вы мне живыми нужны, я вас и без шкуры использовать смогу, а вот вам неприятно будет. Свободнокровых можете отпустить или на ужин себе оставить — как хотите.
И также внезапно исчез. Когда детей кланов заперли, появился снова и приказал перенести завтра после заката выбранных маленьких пленников в Пещеру Ветров, сказав, что здесь уже делать нечего, и велел там ждать его появления. Детей, с печатью в крови, которых набралось семнадцать, не трогать ни при каких раскладах — все должны быть живы и невредимы к его следующему появлению. И снова пропал. Теперь уж совсем. Оборотни тоже поспешили откланяться и улетели вслед.
Стемнело, драконы не полетели за добычей, как обычно. А начали приготовления к ужину, открыли комнату, в которой ранее заперли свободнокровок, и выгнали детей на середину внутреннего дворика. Перепуганные еще больше, если это возможно, маленькие пленники молчали, вытирая замурзанными ручонками бесшумные слезы. Они уже знали, чувствовали, что их ждет. Свободными от печати крови оказалась и группа тех крепышей, что пытались верховодить, и Мила.
Столпившись, они стояли на мощенной серым камнем площадке. Драконы ждали Тайамант. И, когда она прибыла, началась бойня. Серые камни стали алыми от проливающейся крови, слышался хруст перекусываемых, ломающихся косточек.
Никто из пленников не пробовал бежать, понимая всю бесполезность попытки.
Драконы жадно насыщались. Единственное, что было даровано детям, как последняя милость — это быстрая смерть. Никого не мучили, откусывали сначала головы, а потом перемалывали окровавленными челюстями маленькие тельца.
Чешуя ящеров стала одного, темно-багрового цвета, при свете ночных светил казавшегося совсем черным, влажно поблескивали глазища. Впервые после превращения драконы нажрались досыта сладким детским мясом и без лишней беготни. Кровавое пиршество заканчивалось. На влажных камнях лишь кое-где остались маленькие башмаки с откушенными и брошенными ступнями, сломанная кукла, окровавленные лохмотья, бывшие когда-то одеждой, и небольшие лужицы подсыхающей крови. Оставшиеся в живых дети кланов к счастью, не слышали бойни — слишком толсты и основательны двери и стены, за которыми они были заперты. Насытившиеся драконы разбрелись каждый по своим делам, и в замке наступило затишье. Лишь толстый Вальтер сидел посреди двора и громко икал от пресыщения, потом тоже уполз куда-то.
