Ключи, которые сейчас были вручены, успели изъять из жилищ прежних владельцев. Прим сам срочно провел процедуры очистки, и теперь они обрели новых владельцев. Трапеза продолжалась — гости и хозяева чувствовали себя настолько комфортно, каждый был на своем месте, что заканчивать праздник не хотелось. Ди Астрани заметил, что Димир де Балиа не сводит горящих глаз с Лентины, и легонько пнул под столом свою кровницу, показывая глазами на юного Маршалла. Девушка усмехнулась, едва заметно прошептала:
— Да что вы, мы же с Селеной и мальчишками ожившие легенды. На нас пялятся все, кому не лень, с тех пор, как мы во всеуслышание объявили о своей принадлежности к клану астрономов.
— Не глупи, девочка. Уж такой старый астроном, как я, отлично видит и на небесах и в сердцах.
Девушка хмыкнула. Праздник подходил к завершению. Прим оглядел столы и, заметив, что все уже насытились, даже прожорливые в силу своего возраста мальчишки моргают сыто и сонно, не в силах больше проглотить ни кусочка:
— Что ж, друзья мои. Предлагаю час на отдых, а затем собираемся в зале Совета и, наконец, закончим подготовку тех, кто вскоре отправится в путь.
Ди Астрани подмигнул своим кровницам и затерялся в небольшой толпе — по окончании праздников возле выходов почему-то всегда образуются такие небольшие заторчики, даже если выход широк и народу мало.
Разошлись по комнатам. Отдыхали только дети — сморенные непривычными церемониями и обильным обедом они заснули, кто где улегся.
Лентина и Селена уселись рядом с камином, наслаждаясь теплом, разговаривать не хотелось, сидели, молчали, глядя на танцующие языки пламени. Дети едва слышно посапывали во сне, было тихо и мирно. Час быстро заканчивался, и снова нужно было идти. Девушки решили не будить детей, чтобы они хорошенько отдохнули перед тем испытанием, которое предстоит им, возможно, уже сегодня. Неслышно открылась дверь, в нее заглянул Ди Астрани, кивнул — пора.
Новоизбранным рассказали последние новости, начиная с того, почему их так спешно призвали на столь ответственные посты. Но удивлен оказался только Маршалл, отец Благовест молча кивнул, продолжая сидеть с непроницаемым лицом, потом решил высказаться:
— На исповедях наслушаешься всякого, и, если говорить об этом мы не можем, то выводы делаем верные. Не один и не два прихожанина рассказывали о страшных летающих зверях, похищающих детей, некоторые сознавались в грехах, которые навевал их вид. Сладострастие, гнев, зависть, чревоугодие, уныние, гордыня и жадность — слабые духом склоняли головы перед детьми Хрона и начинали следовать своим порочным страстям. Среди пастырей слова Большого Проклятия известны так же хорошо, как и повитухам. Давно уже отправлены были гонцы к предыдущему Магистру. Да только, наверное, ни один не донес своих вестей до Совета. Посему приношу свои глубочайшие извинения за предателя Торнвальда и надеюсь своим верным служением загладить вину клана перед Миром.
Речь, произнесенная Магистром, произвела благоприятное впечатление.
Посовещавшись пару-тройку часов, решили, что все остается, как решили ранее: в Квартиты отправляется Эйб; в Елянск — Вальд, в Турск — Селена; в Ведск — Марк, в Ящерино — Мирра, в Зордань едет Кир и Лентина. По прибытии немедленно нужно было отыскать местных астрономов, кастырей и с их помощью применить ключи, если все пройдет благополучно — отправить голубя и спешить самим обратно. Блангорра остается Приму и Ди Астрани.
В дверь постучали: охрана доложила, что вернулись разведчики, заблаговременно отправленные Примом проверить, проходимы ли пути, означенные на картах. Ходы проверяли весовщики, они вошли — перемазанные глиной, паутиной. Разведчики доложили, что пути вполне проходимы, только вот есть такое замечание — они работают только в одну сторону — вернуться этим же путем не получится. Блангорра расположена на холмах, и повозки, стоящие на металлических гладких узких дорожках, легко будут двигаться от нее, а обратно подняться не смогут. Механизмы, приводящие повозки в движение, прикреплены к днищам, выведены из строя жучком, хотя впервые встречаются такие повреждения в металле — словно короеды выгрызли древесину. Прим печально кивнул — знаем мы этих короедов — хроновых детищ. Члены Совета, не сговариваясь, повернулись к девушкам. Первой молчание нарушила Лентина:
— А что вы разглядываете нас, словно первый раз увидели? Или есть астрономы, которые нарушают слово? Даже среди этих летающих ящериц нет ни одного из нашей касты — нет, не было и, надеюсь, не будет среди нас тех, кто отступался от своего обещания, лишь потому, что может не вернуться. Пойдем мы, не передумаем. И дети пойдут. Только за каждую царапину на их коже, за каждую слезинку, пролитую во время этого пути, мы спросим потом — спросим с того, кому не повезет остаться в живых. И тех, кто пойдет сопровождающими, выбирать будем мы, — выпалила все это, и рухнула на свое место, раскрасневшись от волнения и внимания.
