Металлические дорожки развели путников в разные стороны, и они едва успели прокричать «до встречи» друг другу. Ключники сидели молча, скорчившись на дне самодвижущихся повозок. Охранникам тоже было не до разговоров — они озирались по всем сторонам, стараясь заприметить опасность заранее и успеть защитить своих драгоценных попутчиков. Но ничего не происходило, и вскоре бдительность притупилась, и они уже не вглядывались во мрак, царивший по сторонам, до боли и рези в глазах. Путешествие проходило на редкость спокойно — повозки мчались по металлическому пути практически беззвучно, лишь на стыках едва слышно постукивали, кое-где на проносившихся стенах светились слабым светом гнилушки, паутина рваными пыльными лохмотьями задевала лица, свешиваясь с потолка. Пещеры, в которых были проложены пути, то сужались, то расширялись, иногда повозке едва хватало места, чтобы проскользнуть, а иногда же стен не было видно в окружающем полумраке. Воздух был, в целом, сносный, лишь кое-где попахивало мертвечиной — звери попадали в разветвленные тоннели и не могли выбраться, иногда попахивало пылью и нагретым металлом — когда поднимались повыше к поверхности. Пока ни разу ни на одном ответвлении не попадалось открытого пространства.
Селена сидела на некоем подобии деревянной скамейки, обняв колени.
Опять одиночество, попутчики — чужие, которые возможно, потом станут близкими, но не сейчас. Сейчас сердце рвалось на части от тоски — перед глазами все время маячили лица детей — Вальд, Кир, Эйб, Мирра, Марк — какими они запомнились. Вертелась перед зеркалом Лентина, собираясь на праздник. Словно от каждого из них к ее сердцу шла ниточка-шелковинка и теперь, по мере того, как они все удалялись друг от друга, эти ниточки растягивались, становясь все тоньше. Скоро наступит момент, когда нити порвутся, и место разрыва будет долго кровоточить, напоминая постоянной болью о тех, кто покинул тебя. Долго сидела Селена неподвижно, не было желания даже шевелиться, потом решила, что раскисать нет времени. Запретила себе думать о Лентине и детях.
Девушка достала схемы, покрутила их так и сяк. Крути — не крути, а ехать еще достаточно долго. На поверхности давно уже наступила ночь, следовало отдохнуть, хорошо еще дорога сама двигалась под ногами, сокращая расстояние. Ее попутчиками оказались близнецы-весовщики. Селена решила познакомиться с одними из многочисленных де Балиа, которых звали так же, как первых детей Веса — Прокл и Перикл. Высокие, крепкие, сероглазые, с шапкой темных кудрей. От них веяло затаенной опасностью и силой.
Немногословные, сторожкие — таких стражей еще поискать следовало. Селена порадовалась про себя, что вроде бы не ошиблась с выбором, предложила братьям перекусить. Немудрящий ужин проглотили в полном молчании, потом братья разделили дежурства. Тот из братьев, чья очередь была отдыхать, немедленно завернулся в одеяло и прикорнул в углу, заняв почти половину повозки. Селена усмехнулась про себя — ей предстояло еще раскусить близнецов — кто из них кто, и каков он в деле. Не к месту вспомнилось ее прозвище, данное Дикими. Жена Салима, Фатима, как-то в сердцах обозвала, да потом и прилипло: камень-девка. Иногда так ее и звали: «Эй, камень!».
Усмехнулась, что у камней бывают сердца, оказывается. Ее сердце сейчас разлетелось на части и следует за каждой повозкой, а еще части остались в Блангорре и Турске, в который ее снова ведет тропа жизни. С этой мыслью уснула, прикорнув в уголке. Спала крепко, без сновидений — сказывалось напряжение, в котором пребывала все эти дни, с того самого момента, как их шумная компания вошла к Примам и заявила о себе. Сейчас вроде бы беспокоиться было не о чем и можно расслабиться, от нее ничего не зависело, вот и спалось.
Проснулась, когда братья менялись, один заступил на смену, а второй, завернувшись в еще теплое одеяло, улегся отдыхать. Щеки Селены были мокрыми — плакала во сне. По расчетам выходило, что в Турск прибудут через два дня, а еще пока не закончился один. Селена считала, что ей достался самый безопасный участок. Подумаешь, Турск, вот же недавно там были, тишина и благолепие кругом. Немного тревожно было за Аастра, ну да он не первый год там живет, не должно с ним ничего приключиться. А если Хрон лапу приложит — так ничего не попишешь с этим, и не поделаешь. Поэтому про это лучше и не думать, чтобы беду не накликать. Проснувшись, девушка некоторое время раздумывала, где же сейчас ее мальчик путешествует — путь в Елянск, который находился рядом с Турском, должен был пролегать неподалеку. Конечно, ни докричаться, ни увидеть его хоть одним глазком не получится. Можно было только молиться и гадать, как все закончится. Селена почувствовала, что надо бы естественные потребности удовлетворить — и как это умудриться сделать незаметно для братьев и не останавливая повозку, как вдруг их дорожка оборвалась — все-таки время не щадит даже то, что строилось на века.
