Прим, не отрываясь, разглядывал Ди Астрани, в этот момент похожего на довольнющего кота. Кастырь астрономов теперь был непреложно уверен в том, что его кровницы, его фаворитки — те самые, с неразбавленной, горячей кровью первого звездочета. А юный Маршалл вновь не сводил глаз с той, которая казалась такой обманчиво мягкой.
Селена продолжила речь кровницы:
— После того, как выберем сопровождение и снаряжение — мы должны выступать. Ждать больше нечего и некого. Если вы говорите, что возвращаться надо будет пешком, а это ох как не близко — откладывать и вовсе нельзя.
Прим кивнул, члены Совета тоже были «за». Отправку ключников и сопровождающих назначили на утро, которое уже вскоре должно было наступить — со всеми этими празднованиями-советами никто и не заметил, что давно наступила ночь. Астрономы и Совет поспешили выбирать сопровождение. Кандидатуры сначала предлагал кастырь купцов, достопочтенный Януар, потом с ними беседовал Совет, потом Примы, и, в последнюю очередь — Лентина и Селена. С каждым ключником отправлялись двое сопровождающих. Каждого ключника напутствовали Примы — по отдельности друг от друга. Что они там им говорили — не известно, только выходили из покоев правителей — всем ключникам была оказана неслыханная честь, они могли побывать в святая святых немногочисленного клана Примов — бледные, с крепко сжатыми губами.
Сборы и подготовка заняли больше времени, чем планировалось.
Поэтому в Часовую башню Блангорры ключники вернулись, когда уже снова стемнело. Примы, Совет — все сопровождали их. Ди Астрани с тяжелым сердцем провожал своих кровников — если с ними что-то случится, клан астрономов никогда уже не сможет возродиться — только если вдруг где-нибудь еще отыщутся женщины их крови. Но это будет уж совсем очевидным чудом.
А сейчас дети, девушки и их сопровождавшие спускались по очереди в непроглядную темень тоннеля. Последней в тоннель заходила Мирра, повернулась и улыбнулась своей светлой улыбкой — маленький воин, такой хрупкий. Прима не выдержала, отвернулась. Мирра помахала:
— Прощайте!
Януар поправил:
— Не прощайте, а до скорого свидания! Мы с тобой еще караванами править будем! Удачи всем! — выразив всеобщую мысль.
Дальше с путниками могли спуститься лишь Ди Астрани и мать Оливия, дать последние указания и удостовериться в том, что отправка прошла успешно.
Винтовая лестница была столь узка, что идти приходилось друг за другом, крепко держась за перила. Ступени, в былые времена изготовленные из крепкого дерева, теперь подгнили, где-то стали совершенно трухлявыми, впередиидущие сильно рисковали оказаться внизу раньше, чем планировали.
Впрочем, спуск прошел вполне удачно, репутация древних каменщиков в который раз оправдала себя — их строения пережили века. Дойдя до конца лестницы, путники обнаружили, что среди пыльной паутины, каменных обломков, дохлых грызунов в полумраке, рассеиваемом факелами, поблескивают металлом узкие дорожки, на которых стоят небольшие повозки, как и было сказано — размером только-только, чтобы троим-четверым уместиться с поклажей. Металлические дорожки разветвлялись от единого центра на шесть веток. Хотелось надеяться, что и все остальное будет на месте — так же, как и на схемах. Перецеловались на прощание. Расселись, разместились, уложились. Мать Оливия благословила всех. Последние напутствия, последние пожелания. Ди Астрани нажал выпуклый камень, на котором значилось «Пуск» — каменщики любили все делать основательно, так, чтобы и постороннему было ясно — на что нажать и что за этим нажатием последует. Дорожки вели под уклон, повозки довольно быстро набирали скорость и вскоре исчезли из виду. В полумраке блеснула белая ладонь Селены, которая была в последней повозке. И все, пропали из вида.
Астроном и повитуха почувствовали себя осиротевшими — словно это их дети покинули родной дом, уносясь вдаль. Постояли, вслушиваясь. В тоннеле вновь воцарилась тишина, как и долгие годы до этого. Вздохнули и пошли выбираться. Ключникам предстояли дальние края и неизвестность, а им следовало возвращаться и выполнять свои ежедневные обязанности, сделав вид, что ничего не произошло, что все в порядке. Лишь наедине с посвященными и с самими собой, тревожась за тех, кто стал дороже любого кровника. Мучаясь долгими бессонными ночами, спрашивая себя, а нельзя ли было поступить как — то иначе, не отправляя этих храбрых, но таких беззащитных детей и их матерей на вероятную гибель. Сопровождающие, отправленные с ними — это мужчины, закаленные долгими путешествиями и битвами, но смогут ли они сберечь самое дорогое, что оставалось в Мире? Ключники — они такие хрупкие.
