Селена лежала на руках у Прокла, запрокинув голову, Перикл обозвал брата костоломом, достал какое-то снадобье из потайного кармана, дал девушке понюхать, после чего ее ноздри затрепетали, и она очнулась. Огляделась по сторонам, увидела провал, в который едва не шагнула и ее начала бить крупная дрожь. Прокл прижал к себе крепко-крепко, она подняла глаза, в которых застыла пустота. Такой взгляд у животных, которых ведут на бойню. Прокл и вовсе растерялся, но потом его осенило, он склонился над девушкой и поцеловал ее. И помогло — из глаз Селены исчезло затравленное выражение, дрожь прошла. Прокл несмело улыбнулся — хотя такое с ним бывало впервые, обычно он брал понравившихся ему девушек легко, непринужденно и молча, ни одна еще не отказала красавцу-весовщику, несмотря на его неразговорчивость.
От Прокла веяло какой-то надежностью, казалось, что пока он рядом, ничего плохого и случиться не может. А сейчас он оробел, с нежностью держа в своих руках ту, о которой не мог и мечтать. Аастр повернулся, увидел:
— Эй, голуби, ворковать будете потом.
Селена вспомнила, встрепенулась:
— Голуби, голуби — птица наша где, где потом голубя взять, чтобы в Блангорру отправить?
— Возле телескопа их много, выберешь того, который сам к тебе подойдет, они почти ручные, но в столицу долетят — успокоил ее Аастр, — Если ты очнулась от морока, пойдем. Мы должны сделать это — мы с тобой.
— Аастр, в другие города отправились дети, а сюда прислали меня. Почему я и Лентина можем нести ключи? И еще одна мысль не дает мне покоя: из Пещеры Ветров же выходят дряхлыми стариками, а наши дети спаслись, оставшись такими же. Как так случилось?
— С тобой и Лентиной время сыграло странную шутку. Вы и древние и юные.
Вы не властны над временем, но и оно не властно над ними. Ваши мальчишки — Кир и Вальд — носители вашей крови, а еще твой сын нес ключи, которые и оградили детей от разрушающего действия Пещеры. Кровь ваша чиста — вы, как и Прим, можете прикасаться к любым ключам, и они будут вам послушны. И дети каст не старше 14 лет. Только одно случится — когда ключ попадает по месту назначения, он раскаляется добела. Готова ли ты к тому, что плоть твоя будет страдать?
Селена встала, подошла к старику, решительным движением расстегнула цепочку и сняла ключ:
— Все это неважно. Что значат мои руки, если не будет меня? Что будут значить моя плоть, если не будет Мира?
Остановилась, прислушиваясь. Она думала, что когда это свершится — наступит какой-нибудь катаклизм — почвотрясение, ураган или хлопья холодные будут падать. Но вокруг царила такая же тишина, как и до этого.
Лишь шуршание в провале. Подошла к металлической трубе, протянула руку к скважине для ключа.
— Стой, подожди! Я всю жизнь мечтал увидеть творения древних каменщиков. А тут выпадает редкий случай — посмотреть, как это заработает. Можно мне запустить его? Я ведь тоже астроном, и кровь моя без примесей, — Аастр протянул руку к ключу.
Селена улыбнулась соглашаясь, но предложила сделать это вместе. Черный морок отступил, и она могла думать, ей казалось, что никакой опасности больше нет. Осталось лишь малость — ключ в скважину и повернуть семь раз, а ожоги потом залечить можно. Звездочет вставил ключ, Селена протянула руку, чтобы вместе провернуть. Считать стали все вместе — как дети на празднике, ожидающие, что вот сейчас случится чудо. И случилось. Предчувствие не обмануло Аастра и на этот раз. При первом повороте ключа он почувствовал, как металл раскаляется, а потом — прикосновение мягких мохнатых лапок к своей руке и внезапная боль. Он машинально оттолкнул кровницу, которая не успела взяться за ключ. Опустив глаза, увидел, как по руке ползет огроменный паук — точнее паучиха. Под металлической трубой, как раз возле скважины для ключа, у нее было гнездо, в котором среди паутины, маленьких веточек и перьев грудились яйца — громадные, уже покачивались, словно в нетерпении, вот-вот лопнут, мягкая оболочка стала полупрозрачной, сквозь нее видны мохнатые лапы и тельца паучат. Перикл замахнулся кинжалом, чтобы хотя бы скинуть паучиху, но звездочет остановил его:
— Нет, нужно закончить. Мне уже не помочь, яд этих пауков очень силен, в Мире нет противоядия даже в блангоррских храмах повитух. Мы же не знаем, что будет, если остановиться. Я должен успеть, пока еще могу. Убей ее и потомство, но потом, когда я закончу.
Повернув ключ в последний седьмой раз, Аастр отпустил ключ, который начал скрываться в скважине:
— Вот и я пригодился, смог тебя защитить, и руки твои целы, — улыбнулся через силу, яд уже начал действовать. Посмотрел на Селену, прошептал:
— Знаешь, у Хрона на вас виды — на тебя и на Лентину. Для чего я не знаю, но, мне кажется, это его влияние так подействовало, что время идет мимо вас.
Берегись и помни. А сейчас, спой мне… Спой мне…
Селена застыла в недоумении, но желание умирающего всегда и везде — закон.
Она запела тихим голосом, чуть глуховатым от сдерживаемых рыданий. Пела колыбельную, которую любил слушать Вальд, когда засыпал:
