Нагрузились и пошли, хорошо еще, не нужно выбирать куда идти — металлическая дорожка по-прежнему тускло отсвечивала, гнилушки на стенах указывали, куда ведет их путь. Прокл шел впереди, потом Селена, замыкающим был Перикл. Понемногу завязалась беседа. Весовщикам было жутко интересно, как и всем остальным мирянам, откуда, из каких таких далей объявились легендарные девы. Перикл заявил, что до того, как они с братом стали интересоваться девицами, они думали, что у астрономов не было в клане женщин, это потом добрые тиманти им растолковали, что как раз у астрономов — то не могло не быть женщин. Иначе и астрономов-де не было. Селена подумала, странно все это — я ж с братьями одного возраста, но они еще без штанов бегали или даже и не родились, когда хронов Торнвальд меня продавал. И Аастр не так уж намного меня старше, а встретила его — старик совсем. Меня время не меняло? А что так, именно меня щадило? Да и у Лентины в истории неувязочка — она тоже из того времени, куда пропадала? Надо будет потом у Ди Астрани спросить, если вернемся.
Разговор то стихал, то завязывался вновь. Перикл объявлял, когда привал, когда спать ложиться. Селена начала чувствовать нарастающую панику — ее внутренние часы, которые никогда не врали, говорили, что их время истекает, что пора бы уже оказаться в Турске, а они еще неизвестно где, бредут в полумраке. Все чувства притупились, оставалось лишь идти вперед и они шли.
Разговоров уже не затевали, берегли дыхание, пока впереди вдруг блеснул свет — они вышли за городской стеной Турска, неподалеку от въезда в город. Ну да Семь с ними. На радостях, что-таки пришли, опоздав совсем немного, братья заулыбались странными своими скупыми улыбками. А Перикл так и вовсю разошелся, потребовал, чтобы Селена их поцеловала — мол, если живые будем — можно хвастаться, что целовала их легендарная личность, а если помереть суждено — так и тогда знать будешь, что жизнь не зря прожил. Причем требовал, чтобы целовала их прямо сейчас. А то потом не догонишь или не допросишься. Селена звонко рассмеялась — все страхи пути рассеялись в сумеречном свете, обняла каждого из братьев и расцеловала. Когда ее губы соприкоснулись с губами молчуна Прокла, он почувствовала странное — словно каждая ее косточка стала мягкой, и она тает в объятьях этого молодца.
Отшатнулась, посмотрела внимательно, Прокл стоял, виновато потупившись.
Она поняла, что это было — не каждый день грозным весовщикам достаются поцелуи сказочных дев, а этому она, похоже, в душу запала не только своей легендарностью. Встрепенулась, закат торопил. Селена знала, что в тоннелях они провели времени столько же, как если добирались бы на повозке — как так получилось — новая загадка.
Нужно было искать Аастра. Заспешили к воротам в город, которые все также стояли открытые, как и в прошлый раз. Когда она и Лентина, убитые горем, прибыли сюда, чтобы выполнить свой, как они думали последний долг.
Селена и весовщики прошли прямиком к прибашенному домику, Селена помнила, что Аастр жил там. Спешили так, что чуть было не прошли мимо старого астронома. Он сидел рядом с домом на зеленой лужайке, единственной во всем Турске, где еще сохранилось какое-то подобие упорядоченности и похожести на клумбу, здесь съедобные травки росли вперемешку с цветами.
Аастр сидел и смотрел на них. Что-то очень похожее на ревность и боль полыхнуло у него в глазах и затихло. Теперь лишь безмятежный взгляд человека, привыкшего больше к созерцанию далеких звезд, чем к мирским удовольствиям и привязанностям, встретил их. Селена, вытерев набежавшие слезы, порывисто подбежала к кровнику:
— Я и не чаяла, что увижусь с вами вновь. Но вот — Семь привели к вам. Я пришла с ключом. Ваше послание доставлено Приму и нашему верховному кастырю. Примы и Совет благодарят вас за службу, за своевременность и точность. Я должна включить то, что запускается при помощи ключа. Прим сказал, что вы поймете без лишних объяснений. Как бы все это выспренно не прозвучало, — засмеялась, смех прозвучал в тишине, как колокольчик.
Аастр не без труда поднялся, захрустев старыми косточками, отвыкшими за долгие годы от резких движений. Предзакатные светила затемнили его изборожденное морщинами лицо какими-то странными тенями — глубоко залегшими под глазами, и мрачным контуром обвели лицо. Незнакомым и невыносимо печальным был старый звездочет, встретивший своих гостей на пороге в этот час. Селена моргнула — нет, лицо все такое же — близкое, родное, померещились эти тени в неверном свете.
— Благодарю Семерку за то, что позволила еще раз увидеть людей в конце пути.
Селена, кровушка моя, веди гостей в дом. Дорогу ты знаешь. Перед тем, как увидеть твой ключ, позволь встретить вас, чем могу.
Аастр и гости вошли в дом. Селена почувствовала, что какая-то неведомая сила изменила здесь все. Если в первый визит их встретила лишь тоска и заброшенность, то теперь из темных углов на них пялились безутешная горечь и мрак, как после похорон. Старик засуетился. Предложил воспользоваться умывальней — воды, прогретой солнцами за день, хватит на всех.
