Дяденька, который стоял впереди в повозке сказал, что его зовут Клинт Мэнсон, сын повитухи; а того, который «прикрывает им спину», зовут Хит Сен-Крочезо, из пастырей. Получилось, что Эйб мог звать и того и другого своим кровником, но постеснялся. Дядя Клинт дал еды, а хмурый Хит потом подмигнул и сказал:
«Спи, дружок, мы будем тебя беречь». У Эйба на глаза навернулись слезы, и стало так тепло, и он уснул крепко-крепко. Охранники переглянулись — малец намыкался, натерпелся, однако, если от теплого слова глаза на мокром месте. И у кого же он жил — если даже есть просить стесняется…. Стражам подробностей не сообщали, когда приставили их после долгих обсуждений к маленьким странникам. Но они оба подозревали, что Мир зашел в такой, мягко говоря, тупик, если приходится отправлять незнамо куда таких несмышленышей. Да еще из напутствия кастырей было ясно, что предстоит не прогулка, а что-то гораздо серьезнее — велели стеречь мальчика, как зеницу ока, самим полечь, а его доставить в Квартиты и обратно, не смотря ни на что. Мать Оливия еще попросила, чтобы к мальчику относились, как к собственному ребенку. Сейчас же вроде никаких опасностей не предвиделось, поэтому Клинт остался впередсмотрящим, а пастырь прилег рядом с Эйбом, завернувшись в свой плащ и подложив под голову свернутое одеяло. Подумал немного, поворочался и подвинулся поближе к мальчику — подложил одеяло и ему под голову, осторожно приподняв сонного. Эйб, не просыпаясь, прижался к теплу, которое оказалось рядом, и засопел. А Клинт, расставив ноги пошире для устойчивости, продолжал нести свое дежурство. Их путь длился достаточно долго, но пока не было ни конца, ни краю этому мрачному тоннелю, сквозь который каменщики давным-давно проложили металлическую дорожку. По всем расчетам прибыть в пункт назначения они могут лишь утром послезавтрашнего дня — и то, если не будет никаких преград на пути. Тоннель очень старый, мало ли что может оказаться на этих тускло отсвечивающих путях, они могут быть разрушены, засыпаны обвалом, тогда нужно будет поторапливаться, и идти пешком. Крайний срок для прибытия им выставлен — четыре дня, вот и придумывай себе, что надо будет сотворить, если вдруг повозка их не повезет дальше. Пока же все было спокойно, тихо и мирно, даже скучновато. Клинт, как сын повитухи, не мог заниматься родовым ремеслом — это могли только женщины клана, поэтому сыновья становились воинами или охранниками. Кровь детей Виты, которая не приносила мужчинам умения врачевать, давала им пальцы с очень чувствительной кожей, способность видеть сквозь что-либо — последнее умение проявлялось в особых случаях. Воины, сыны Виты, были выносливы, самоотверженны и преданы.
Тоннель, по которому проложена дорожка, немного сузился — так, что стали видны стены, подсвеченные гнилушками, и повозка, до этого исправно мчащаяся вперед, стала замедлять ход. А потом и вовсе остановилась. Клинт, озадаченный таким поворотом дела, поначалу и не знал, что ему предпринять.
Сен-Крочезо проснулся сразу, как только движение прекратилось, и недоуменно уставился на Мэнсона. Клинт пожал плечами: вот ехали, ехали и приехали.
Разбудили мальчика, на всякий случай вылезли из повозки, выгрузили все — вдруг поедет сама, а они останутся с пустыми руками. Прошли немного вперед, и ситуация прояснилась — металлический путь их в полном порядке, просто здесь предусмотрели небольшой подъем. Древние каменщики позаботились об удобном путешествии, зная, что иногда путникам требуется привал с выходом в «кустики», а если таковых нет — то хотя бы небольшую остановку.
Поблагодарив давно почивших предусмотрительных каменщиков, сделали полноценный привал с посещением близлежайшей кучи и трапезой.
Загрузившись обратно, поменялись — Клинт улегся отдыхать, а Хит встал вперед, нести вахту. Выспавшийся Эйб устроился рядом с Сен-Крочезо и поначалу молча разглядывал высоченного пастыря, которого это забавляло несказанно. Как только Хит начинал разглядывать путь и окружающие стены, Эйб начинал разглядывать его. Но когда Хит поворачивался к мальчику, тот находил себе зрелище на путях и стенах. Так продолжалось некоторое время, потом прискучило обоим. Хит поинтересовался у мальчика, какие-такие страшные интересности в его внешности он обнаружил. Эйб засмущался еще больше, потом выпалил на одном дыхании:
— Дяденька Хит, а я, когда вырасту, буду такой же, как вы? Или как дядя Клинт?
Буду сильным и большим? Вы же оба мои кровники, — насмелился все-таки.
Глазенки горели нешуточным любопытством, от которого нельзя отмахнуться, не разрушив хрупкое доверие мальчика к новому знакомцу. В речи еще осталось мягкое пришепетывание, придающее словам мягкость, не свойственную мальчишкам этого возраста. Хит начал подробно объяснять, что для того, чтобы стать тренированным бойцом, нужно очень много тренироваться и пройти специальную подготовку. Видя, что большой сильный дядька не велит заткнуться или придумать себе другое занятие, Эйб осмелел и попросил, смущаясь от собственной наглости:
