Подобные знаки носили и остальные, даже Ростов. Однако у солдат в зеленых мундирах черепа были скрыты под десятками орденов, а граф носил свой, приколов к белой жилетке, выглядывающей из-под темно-синего фрака. Ростов до сих пор одевался в соответствии с модными альбомами, которые когда-то покупал жене; этот стиль выглядел старомодно уже в те времена, когда его дед бежал от Революции. Любовь к архаичной одежде отличала бы его от всех остальных везде, кроме Пристани Царьград и, возможно, части шляхетских дворов Польши, в которых Кутшебе посчастливилось побывать. В свете мрачных перемен, которые охватили град, приятно было осознавать, что Ростов сохранил хотя бы эту привязанность к старой моде.
– Мой добрый приятель, товарищ по битвам против упырей из урочищ и Вечной Революции, господин Мирослав Кутшеба, – Ростов представил его гостям и в следующее мгновение снова обратился к нему: – Прежде чем я представлю вам всю нашу компанию, позвольте я познакомлю вас с человеком, который особенно почтил меня своим присутствием. Это князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, маршал Возрожденной Святой России, главнокомандующий ее армией, который оказал мне честь, прибыв сюда, предложив мне свою дружбу и попросив руки моей дочери.
Кутшеба и воскресший генерал обменялись поклонами.
Игнорируя беспокойные движения мары, Мирослав признал, что для него огромная честь встретиться с таким великим воином. Кутузов ответил ему таким же комплиментом, признавшись, что граф рассказывал ему об их общих сражениях и отзывался о Кутшебе с необыкновенным почтением.
– Возрожденная Святая Россия? – заинтересовался Кутшеба, завершив круг приветственных рукопожатий. Некоторые из офицеров показались ему слишком холодными, словно трупы. – Князь Кутузов?
– Наконец появился тот, кого я ждал! – с достоинством сообщил Ростов. – Настоящий избавитель, на его зов восстают давно погибшие герои.
Он сунул Кутшебе в руку бокал темно-красного вина, чтобы они могли вместе произнести тост за удачи и триумф Его Величества, Царя-Мессии Возрожденной Святой России, Кощея Бессмертного.
Кости курицы лежали рядом с остатками скелетов рыбы и кролика. Тот, кто собрал эту кучку, вероятно, не опасался смешивать ни мясо, ни напитки. Он как раз разрывал большими зубами кусок мяса, запивая попеременно водкой, медом и пивом. При этом он чавкал, сёрбал и вообще шумел сверх меры, но не привлекал ничьего внимания, не считая Малгоськи, которая беззлобно качала головой, и Кутшебы, который, словно загипнотизированный, не мог отвести удивленного взгляда от этой варварской трапезы.
Корыцкий, уже не полковник, сидел рядом с ненасытным монстром и пил только пиво, хотя даже его он потягивал мелкими глотками, совсем не так, как когда-то.
– Всё как-то изменилось. – Кутшеба первым отвел взгляд от великана с перекошенным лицом. Он посмотрел на правую руку Корыцкого, где на пальце красовалось кольцо с выгравированным заклинанием верности.
– Не дождалась Малгоська твоего дружка. И, похоже, правильно сделала. – Корыцкий как-то странно криво улыбнулся. – Взяла себе меня. Хоть убей, не знаю, как так вышло. Я даже приказал проверить, не зачаровал ли меня кто. Ан нет. Просто сидел я себе за столом, и тут на тебе! – его глаза весело заблестели. – К чертям свободу!
– А этот великан? На нем ты тоже женился?
Наблюдая за Корыцким, Кутшеба задумался, может ли он еще для чего-то пригодиться. Когда-то дерзкий грубиян, он превратился в спокойного и покорного подкаблучника. Если только это не была его новая роль.
– Вроде того. Это, представь себе, мой охранник. Серый.
Монстр на мгновение перестал разгрызать большую кость. Он прорычал что-то Кутшебе и кивнул головой. Тот ответил коротким кивком, но собеседник уже потерял к нему интерес.
– Серый… В смысле – не привлекает внимание?
– Как раз наоборот. Этот паб многое повидал, а вот на улицах… На него постоянно оглядываются. Это, видишь ли, не обычный великан, а какая-то помесь великана сам не знаю с чем. Он притащился сюда из Германии, прямо с приграничья. Он там патриотично подрался с какими-то высокопоставленными фрицами, вот и был вынужден исчезнуть.
– Патриотично?
– У него все перемешалось. Поляки, видишь ли, говорят, что он поляк, а немцы – что немец. Есть парочка легенд на эту тему, но их никак не удается согласовать между собой, вот он и путается. По правде говоря, поляков он тоже отделал неплохо, но ему как-то удалось выйти сухим из воды, значит, не нарвался на какую-нибудь шишку.
– Да уж, ну ты и выбрал себе компаньона. А почему ты ушел из разведки?
Корыцкий инстинктивно покрутил на пальце обручальное кольцо. Буркнул что-то на тему, что как частное лицо, он зарабатывает больше, а поскольку добавились расходы, связанные с браком, то Кутшеба должен его понять.
