Мир на грани полностью

— Да, я говорю о нём, — ответила Калифа. — После смерти человека его душа попадает в лоно Терры, где освобождается от тягот прожитой жизни, от горечи и боли. И возрождается после этого в младенце. Между перерождениями проходят сотни лет, но это действительно происходит. Чем старше душа, чем больше циклов прошла, тем она плотнее. Я могу видеть это. Только люди с плотной душой могут овладеть силой дракона, другие не подойдут.

— Так наш Натан душой старик? — Бернард ухмыльнулся. — А как насчёт остальных?

Калифа покачала головой.

— Что, даже Клод? — удивился Бернард.

— Его душа тоже не подходит, хотя она намного плотнее, чем у вас.

— Так значит, — снова заговорила Алисия, — предыдущие Хранители — это‑о…

— Это мои прошлые реинкарнации.

Калифа улыбнулась, но выглядело это почему-то печально.

— Моя душа перерождается постоянно, намного чаще, чем остальные, — продолжила она. — Как правило, через поколение. Как и у всех, она очищена от воспоминаний. Но, в отличие от остальных, у меня есть возможность вспомнить предыдущие жизни. Это то, что я должна сделать, то, что совершали все предыдущие Хранители.

— Почему без воспоминаний? — не понял Бернард.

— Может, чтобы не сошла с ума, пока не готов разум?.. У меня нет чёткого ответа.

Натану вспомнились слова Ритерьи перед нападением, когда она сказала, что Калифа — «лишь огрызок».

— Ты ещё не восстановила память? — спросил он, пристально глядя в глаза.

— Ещё нет.

— Что для этого нужно?

— Не знаю. Наверное, я должна испытать что-то, что свяжет меня с предыдущими Хранителями. С предыдущими… мной.

Повисло молчание. Никто не знал, что сказать.

— Когда родилась я, — вновь заговорила Калифа, — у меня остался всего один дракон — Ишизар. Остальных трёх уже не было. Я не знаю, как именно и кому я отдала их. И как давно. Плохо, что я даже не знаю, как их вернуть. — Калифа устремила взгляд на Натана. — Ишизара тебе передала именно я. Я знаю слова, с которыми сделала это. Они своего рода ключ. Но я не знаю таких ключей для остальных драконов. Поэтому, даже встретившись лицом к лицу с обладателем Лайнхалы, я не смогу ни подчинить её себе, ни забрать. Пока не вспомню свои предыдущие жизни.

— То есть ты могла знать что-то ещё, что помогло бы остановить Пробуждение? — спросил Бернард, и Калифа кивнула. — Кстати, а как ты вообще поняла, что Пробуждение действительно началось?

— Две луны. — Калифа указала на небо, и остальные машинально задрали головы. Естественно, никаких лун видно не было, и дело вовсе не в тучах. — Вторая — это луна Предыдущего мира. Её видно, когда истончается Вуаль. Такое происходит только во время Пробуждения.

— Скажи, пожалуйста… — вновь заговорил Бернард. — Мой отец… Вот это всё — именно то, что он сейчас изучает?

— Да. Честно говоря, я даже удивлена, что он привёз в Ариман какие-то свои записи. И что они попали к тебе.

Бернард горько усмехнулся, затем упёрся локтями в стол и обхватил голову.

Натан скользнул взглядом в сторону празднующих. Те даже не подозревали, что рядом с ними находится реинкарнация Хранителя — той самой девушки, которая почти две тысячи лет назад для спасения людей передала первого дракона. И которая ничего об этом не помнит.

Друзья попытались отвлечься от тяжёлых истин, и все, даже Калифа, попробовали прочувствовать ту атмосферу Фестиваля, которой были лишены.

Минут через пятнадцать Бернарду пришлось отлучиться по нужде. На обратном пути он постоянно поглядывал на тяжёлое темнеющее небо. Поднялся сильный ветер. Уже были слышны пока ещё далёкие раскаты грома и видны вспышки молний. Перед возвращением Бернард задержался у одного из лотков, чтобы купить простой зонт-трость: мокнуть под скорым дождём совершенно не хотелось.

К удивлению, за столиком друзей осталась только Алисия.

— А… Куда делись наши анхальтцы? — спросил Бернард.

— Натан сказал, что кто-то из беженцев попросил взглянуть на мотор машины. Калифа просто решила уйти: ей надоел Фестиваль. В принципе, я могу её понять. Мне бы тоже не понравилось, если б меня постоянно кто-то восхвалял. В общем‑м, я осталась одна.

Бернард хмыкнул и занял место напротив подруги.

— Но ушли они вместе, — добавила Алисия.

— Ты хотела бы пойти с ними?

— Да нет.

Бернард тут же чуть не ляпнул:

«А как же компания Натана?..»

— К тому же что-то темнят они, оба, — продолжила Алисия. — Уходили слишком серьёзными, хоть и нацепили эти свои «маски». Но я же вижу, теперь вижу.

Воцарилось молчание.

Бернард, к собственному удивлению, растерялся и просто не знал, что сказать, а обсуждать всё услышанное от Калифы ему не хотелось. Алисия, изучая взглядом пришедших на празднества, лишь украдкой посматривала на него. Так продолжалось некоторое время, пока в небе не каркнула птица.

— Смотри-ка, ворон! — воскликнула Алисия.

Бернард проследил за её взглядом.

— Это ворона, а не ворон, — поправил он. — Хоть и чёрная, а не серая, как ариманские.

На его лице проступила печальная улыбка.

— Ты ведь будешь скучать по нему? Я про Врана… — неуверенно заговорила Алисия и попыталась подбодрить: — Он умный пернатый, сможет прокормиться на воле, не переживай.