— Натан, а нам кофе приготовишь? — попросила Алисия, хотя друзья не слишком жаловали этот напиток, и, сняв босоножки, переступила порог жилища. — Чёрт, дождь ещё этот прошедший!.. Не люблю. Да и лето почти уже!
Натан лишь хмыкнул: согласиться со словами про дождь он не мог.
— Куда ты так нагло-то?! Эй, бесстыдница рыжая! — возмутился Бернард.
— Чего‑о?! — раздалось из дома. Затем Алисия выглянула. — Натан, так что насчёт кофе?
— Сейчас-сейчас…
Натан направился уже за двумя скрывшимися в доме друзьями. Но в дверях остановился, пропустил внутрь Врана и повернулся к Карине. Та продолжала сидеть за столиком, с лёгкой улыбкой наблюдая за ними.
— Думаю, мне пора, — сказала она и поднялась с места. Но перед тем как спуститься с террасы, метнула на Натана короткий прямой взгляд. — До встречи… Натан.
Вынырнув из тумана воспоминаний, Натан задумался:
«А ведь визамскую рысь на полуострове я впервые увидел именно после той встречи с Калифой… Значит, это была она? Калифа всё это время наблюдала за мной, даже когда не появлялась по вечерам. Я-то всё думал, почему та рысь кажется слишком… умной для животного?..»
Из зеркала на стене на Натана взирало его собственное отражение, но с непривычной, едва заметной ухмылкой. Тут же мысленно ругнувшись, он стёр эту ухмылку без следа. Натан тщательно умылся, избавляясь от запёкшейся крови, затем с усердием ощупал разбитый нос. Но не почувствовал ни намёка на боль.
«Если уж огнестрельная рана зажила, то разбитый нос должен и подавно, — решил Натан. — Кстати, а когда я в последний раз болел? Не помню даже простуды со времён Визамской войны!.. И всё наверняка из-за Ишизара».
Натан усмехнулся.
«Забавно. Столько времени задавался вопросом, что же будет, если вновь наткнусь на неё? Боялся
За окном вновь промелькнул настенный светильник тоннеля. По крайней мере, должен был промелькнуть, но Натан смог разглядеть каждую его деталь. Это означало, что поезд еле тащится.
Вновь забинтовав левое плечо, задумываясь о том, как теперь скрывать своё чудесное — по-другому и не назвать — исцеление, Натан вышел из туалета. Прислушавшись к шуму в конце состава, уверенно направился в ту сторону.
Пройдя несколько вагонов, Натан остановился. Перед окном двери в тамбур то появлялись, то исчезали силуэты военных. Имперцы о чём-то перешёптывались, затем вошли в коридор.
Ими оказались пехотинцы в боевых костюмах, но со снятыми шлемами, и четверо бойцов в чёрной строгой форме с дополнительными смягчающими вставками на рукавах и штанинах. Эти четверо были потрёпаны, в ссадинах и с ожогами, с дырами в обмундировании.
«Экипаж шагающего танка», — узнал их форму Натан и посторонился.
Первые из идущих солдат тут же обратили на него внимание. Кто-то положил руку на кобуру пистолета на поясе, кто-то — крепче сжал висящий на ремне автомат. Но, разглядев в Натане анхальтца, будто бы расслабились и прошли мимо.
«А могли скрутить и забрать с собой, — смотря им вслед, подумал Натан. — Для дознания».
Дождавшись, когда бойцы Империи покинут вагон, Натан открыл окно и высунулся. Позади поезда осталась дрезина с бензиновым двигателем. Такую использовали для осмотра железнодорожных путей и конструкций тоннеля.
«Значит, один шагающий танк остался у моста, а другой наверняка вошёл в тоннель, сложив ноги чуть ли не в транспортировочное положение, и заблокировал его, — предположил Натан. — Они прикрывали поезд, пока урилийцы не подтянули бронетехнику?.. Может быть, под натиском попробовали обрушить вход в тоннель, заминировали танк и покинули его. Нашли дрезину, связались с поездом и попытались нагнать нас…»
Отметив, что экспресс начал набирать скорость, Натан вновь взглянул вслед ушедшим.
«Оливье прав: Республика серьёзно подготовилась. Это объявление войны, да ещё какое! Они же, по факту, обезглавили Империю. Инициатива полностью на их стороне. Но мы всё-таки выбрались из Аримана… Наверное».
Натан решил вернуться. Погрузившись в мысли, по пути он совершенно не обращал внимания ни на попадавшихся солдат, ни на редких бодрствующих беженцев.
«Дальше, что делать дальше?..» — думал он.
Несмотря на то, что Натан сам подтолкнул друзей к бегству в Империю, никаких дальнейших планов он не строил. Всё, что заботило его в тот момент, — это выжить, спастись из города, который неминуемо охватит пламя войны.