— Мы нашли записи врача о том сеансе, — тихо произнёс он. — Вердикт: помутнение рассудка на почве религии и оккультизма. Даже было написано, что пациентка стала жертвой культа некоего Гипериона… Слышал о таком? — Клод испытующе посмотрел на Натана, и тот покачал головой. — Вот и я нет. Однако этим «Гиперионом» были заняты все оставшиеся страницы ежедневника девчонки, а также какими-то каракулями сумасшедшего… Среди них попадалось хоть что-то отдалённо похожее на язык Норвайра. Помимо «Гипериона» угадывались: «Танатос» и «Мой Повелитель». А одну из фраз удалось перевести как: «Палач человечества — Лорд Разрушения — придёт в этот мир».
Натан поёжился.
— Бредни поехавшей!.. — выдохнул он. — Но ты-то как оказался связан с этим делом? Почему не рядовая полиция, почему не санитары?
— Хороший вопрос. — Клод кивнул. — Семья исчезла внезапно, разом, хотя не подавала ни намёка на то, что собиралась переезжать. Их дом, частный, одноэтажный, снаружи казался совершенно обычным, но будто бы нежилым. А внутри… словно произошло локальное землетрясение. Всё опрокинуто, разбито, разрушено.
Как будто от приступа мигрени, Клод схватился за голову и простонал:
— Почему так дьявольски сложно вспомнить?!
Когда пауза затянулась, Натан окликнул Клода по имени — и тот вновь поднял осмысленный взгляд.
— Нет… Исчезла только девчонка… — наконец вспомнил Клод. — В её комнате прямо на месте кровати оказался разлом — трещина, уходившая в землю на километры. По крайней мере, так сказали специалисты. Родителей Ритерьи Марьен нашли в гостиной. «Кожа и кости» — так их назвали. Высушенные, обезображенные, с заострёнными зубами и слепыми белёсыми глазами, а по всему телу — чёрная паутина вздувшихся сосудов… Они словно были чем-то искажены, изменены.
Клод не заметил этого, но Натан беззвучно прошептал эти же слова, вспомнив и ворона Бернарда, и те смутные силуэты, которые едва сохранились в памяти о столкновениях в сумраке гор Визама.
— Ты знаешь, что у Алисии есть подруга, которую зовут Ритерья Марьен? — очень тихо спросил он.
Натан и Клод, не моргая, уставились друг на друга.
— Никогда не слышал о ней. И не видел.
— Даже ты?..
Клод покачал головой.
— Это просто дурацкое совпадение, Майер, — не поверил он. Но, помедлив, произнёс: — Странно… Если подумать, то вчера я видел что-то похожее. Здесь, в Аримане… в Монъепьере.
— Кому-то точно нужно поспать. — Натан попытался улыбнуться, но получилось фальшиво.
— Вот ты и иди.
Натан направился прочь из тамбура, но в дверях остановился на оклик.
— Папиросу? — предложил Клод, протягивая открытый портсигар.
Натан сперва потянулся за папиросой, но затем отмахнулся и всё-таки ушёл.
Он не видел этого, но Клод пристальным взглядом проводил его до двери купе. Командир секретной службы внимательно присматривался к раненой руке Натана, поскольку тот именно ею тянулся к портсигару, и задумчиво прошептал:
— Занятно…
Натан вошёл в купе и закрыл за собой дверь.
«Значит,
За Натаном украдкой наблюдали уже две пары глаз. Одни принадлежали всё той же Фелиции, а другие, блеснувшие янтарно-жёлтым сквозь почти сомкнутые веки, — Калифе. Но Натан не заметил этого: он вспоминал все странности Ритерьи, которые удалось увидеть во время поездки в Шансенхайм.
Рано утром поезд с беженцами из Монъепьера и спасшимися имперскими солдатами выехал из тоннеля. Как только последний вагон оказался под лучами восходящего солнца, где-то позади состава зашумели сервомоторы, пахну́ло жжёной соляркой. Начал раздаваться протяжный громкий скрежет.
К этому моменту в купе друзей бодрствовали все, кроме Калифы: она продолжала спать на верхней откидной полке, куда перебралась ещё ночью.
Бернард допивал стакан растворённого в воде аспирина, когда услышал скрежет, и тут же прильнул к окну.
— Они закрывают врата?.. — удивлённо прошептал он.
— Что? К‑как?! — тут же воскликнула Алисия и потеснила Бернарда.
В ответ на их метнувшиеся взгляды Натан и Клод, сидящие друг напротив друга, лишь пожали плечами, почти синхронно.
— Имперцы готовятся к нападению, — пояснила Фелиция, занимающая место рядом с командиром. — К тому же они наверняка уже знают о гибели кронпринца и Стального Канцлера. Теперь форт будет закрыт для Аримана.
— Я бы удивился, если б это было не так, — мрачно добавил Клод.
Он поднялся и вышел из купе, намереваясь перекурить в тамбуре. Но, закрывая дверь, бросил взгляд на спящую Калифу.
«Он хочет поговорить о Хранителе? — понял Натан. — Круг замкнулся, значит? Оливье настороже рядом с ней, как когда-то и я? А ведь подумать только, как тогда изгалялся!..»
Экспресс продолжал идти со скоростью значительно меньше той, на которую способен. Казалось даже, что обычные имперские поезда к станциям подъезжают быстрее.