«Уже час едва тащимся, — отметил Натан. — И дело наверняка не в повреждениях поезда: имперцы готовятся к нашему прибытию».
Калифа наконец зашевелилась. Она медленно села, осмотрелась и, придерживая подол длинной юбки, аккуратно спустилась с полки. Тут же заняла освобождённое Клодом место — напротив Натана.
— Я много пропустила?.. — прозвучал хрипловатый сонный голос Калифы.
«Отчего-то я не верю, что она только что проснулась, — подумал Натан, пока Фелиция рассказывала ей о выезде из тоннеля. — Наверняка присматривается к нашим реакциям после всего случившегося».
Поезд медленно подбирался к железнодорожной платформе у форта, на которой даже из окон было заметно куда больше солдат, чем накануне, в день поездки на Фестиваль. На насыпных валах по обе стороны путей стояли броневики и несколько грузовиков, над ними возвышался шагающий танк.
Бернард шумно выдохнул и сжал кулаки. Алисия, разглядев на платформе големов-ищеек, рефлекторно прикоснулась к шее, где раньше висело ожерелье с сильным камнем эфира. Фелиция и Калифа напряжённо прислушивались к голосам военных и остальных беженцев. Внешне спокойными оставались только Натан и вернувшийся Клод.
— Кали… рина, — заговорил Натан и искоса взглянул на Фелицию, которая могла ещё не знать о личности мифического Хранителя. — Покажи револьвер.
Калифа удивлённо изогнула бровь, но всё же приподняла подол юбки.
Натан наклонился к ногам подруги и извлёк из кобуры, закреплённой чуть выше её щиколотки, маленький револьвер. Надломив его, высыпал на ладонь патроны и тут же с удивлением ощутил покалывания, словно от лёгкого воздействия эфира.
«Значит, вот какие штуки у тебя были с собой, Оливье? Зачарованные пули?» — понял Натан.
— Держи их отдельно, в разных местах, — сказал он, отдавая Калифе оружие и патроны, и тут же поймал вопросительные взгляды друзей. — Что? Думаете, в чужой стране известная музыкантша не могла держать для самообороны оружие?
— А, да нет… — замялся Бернард, а Алисия потупила взор.
Вместо них заговорил Клод:
— Ты либо слишком рассудителен, Майер… либо захотел ощупать кое-чьи ножки. — И усмехнулся в ответ на испепеляющий взгляд Натана.
Не проронив ни слова, Калифа убрала револьвер в кобуру и спрятала под подолом юбки, а патроны сунула в карман рубашки. Но затем с лёгким прищуром скользнула взглядом по Натану.
***
Вскоре поезд остановился, и пассажиров начали группами выводить на платформу. На этот раз не было никакого учтивого офицера группы контроля — просто в купе вошли солдаты и скомандовали: «На выход!» Беженцев повели к концу платформы, оттуда — по узкой лестнице на вершину вала.
Проходя вдоль поезда, Бернард и Алисия с содроганием посматривали на изрешечённые и раскуроченные попаданиями из авиационного пулемёта стены вагонов. На стёклах разбитых окон кое-где виднелись брызги крови. Когда группа поднялась по лестнице, Натан обернулся и увидел, что из поезда выносят наспех накрытые тела погибших, причём и военных, и гражданских.
«Значит, грузовики для трупов», — понял он.
Проследив за взглядом Натана, Алисия ойкнула, её лицо вмиг позеленело. Бернард тут же заслонил от подруги солдат с носилками, бережно приобнял и прошептал:
— Не смотри.
— Совсем как нежная плаксивая дурочка, да? — тяжело выдохнула Алисия. — А ведь и насмотрелась уже за ночь, и с‑сама-то в уголёк человека превратила!..
Разозлившись на себя, она закусила губу и более не проронила ни слова.
С вершины вала форт было не разглядеть: основную его часть скрывала высокая железобетонная стена. Но беженцев вели вовсе не к укреплению, а к разбитому неподалёку обширному палаточному лагерю с ограждением из колючей проволоки. Его периметр патрулировали солдаты; где-то в глубине можно было заметить офицеров и пару фигур в узнаваемых тёмных одеяниях — агентов Инквизиции.
Всех беженцев — около ста пятидесяти человек — выстраивали сразу за сетчатыми воротами, откуда поочерёдно, группами, впускали в ближайшую палатку. Внутри проводили полный досмотр: заставляли раздеваться чуть ли не догола и выворачивать сумки, если такие имелись. Несколько младших офицеров контроля составляли списки из имён и рода деятельности ариманцев. Во многих случаях, исключительно со слов. Но иногда у беженцев оказывались при себе документы — как правило, у тех, кто успел вернуться в Монъепьер с Фестиваля перед началом боевых действий. Только после этого впускали во внутренний периметр.
Пройдя досмотр и одевшись, Натан остановился напротив ближайшего офицера контроля, сидящего за раскладным столом, протянул паспорт и назвался:
— Нэйтан Майер.
Офицер забрал документ и едва слышно порадовался тому, что ещё чью-то личность можно было быстро установить.
— Род деятельности? — спросил он, внимательно изучая паспорт.
— Автомеханик, мастерская «Сыновья Шенья и Ко».
Натан напрягся, хоть и постарался не подать вида. Его настоящее имя и имя Нэйтан читаются по-разному, но записываются на языке Норвайра практически одинаково. Отличие лишь в одной или двух горизонтальных чёрточках буквы «