Так, значит, суд действительно был тайным! При этой мысли Ян улыбнулся. Они сами дали ему в руки оружие против себя. Ошиблись, ребята. Если бы вы сразу меня прикончили – ну поворчал бы народ маленько, и все. А теперь вы уже этого не сможете сделать, поздно… Ли вернулся; вид у него был уже не такой заспанный.
– Вот тебе список. – Ян быстро писал на бланке заказа. – Люди из моего экипажа, все хорошие парни, и Лайош. Он научился думать самостоятельно, когда принял командование от Хайна. Вас мне будет достаточно. – Он отдал листок Ли. – Я не хочу рисковать. Лучше, чтобы меня никто не видел. Возьми этот листочек, найди этих людей и скажи им, что я их здесь жду. Хорошо? Они должны прийти без шума и как можно быстрее. Дело чрезвычайной важности.
– Что за дело?
– Ли, ну поверь мне еще чуть-чуть, ладно? Очень тебя прошу. Когда все соберутся – я расскажу, что произошло. Это на самом деле очень важно. И очень нужно, чтобы все были здесь как можно скорее.
Ли набрал воздуха, как будто собирался возразить, – но только медленно выдохнул.
– Только ради тебя, Ян. Только ради тебя.
Он повернулся и исчез…
Люди приходили по одному, и Яну трудно было сдержать их любопытство и собственное нетерпение. Но он все-таки дождался, когда вернулся Ли и закрыл за собой дверь.
– Еще кто-нибудь не спит? – спросил он.
– Да нет, – ответил Отакар. – Может, кто-нибудь и поднимается, если отлить приспичило, но тотчас падает и засыпает. Это же была форменная пьянка. Но что ты затеял?
– Сейчас расскажу. Но сначала хочу уточнить некоторые факты. Перед началом перехода мы повздорили с Хайном Риттершпахом. Он утверждает, что я его ударил. Он лжет. Там был свидетель – Лайош Надь.
Все повернулись к Лайошу. Он попытался укрыться от их взглядов, но деться было некуда.
– Ну, Лайош? – подтолкнул его Ян.
– Да… Я там был… Я не все слышал, что вы говорили…
– А я об этом и не спрашиваю. Ты только скажи, ударил я Хайна или нет.
Лайошу очень не хотелось говорить – но он уже был втянут в это дело. В конце концов он помотал головой:
– Нет. Ты его не бил. Был момент, я подумал, что вот сейчас кто-то кого-то треснет, уж очень вы оба сердитые были. Но ты его не ударил.
– Спасибо. Есть еще одно дело, не такое простое. Умерли несколько детей. Умерли от укусов каких-то насекомых, когда мы двигались через джунгли. Вы все об этом знаете. Мне пришлось принимать трудное решение. Я не остановил поезда, чтобы дать доктору возможность добраться до них. Быть может, я был не прав. Быть может, остановка могла бы их спасти. Но безопасность всех я поставил выше безопасности нескольких человек, хоть это и были дети. Это на моей совести. Если бы мы остановились, – быть может, доктор смог бы что-нибудь…
– Нет! – громко перебил его Отакар. – Ничего он не смог бы! Я все слышал. Слышал, как старый Беккер связался с ним и кричал. Но тот же Росбах – а они звереют, когда на них кричат, – так он кричал еще громче. Кричал, что ничего не может сделать, кроме укола сыворотки, а это и так уже сделано… И костерил на чем свет стоит идиотов, что позволили открыть окна, включая самого Беккера.
– Хотел бы я это услышать! – восхитился Эйно.
– Я тоже, – с улыбкой поддержал его Гизо.
– Спасибо, Отакар, – сказал Ян. – Я рад был узнать эти подробности по нескольким причинам. Только что вы узнали все детали обвинений против меня. Я считаю, что это лживые обвинения. Но если главы семей хотят, чтобы я предстал перед судом, – я готов.
– Какой суд? – удивился Отакар. – Следствие – еще куда ни шло. Но суд может состояться только после того, как обвинения будут доказаны. Как же иначе!
Все закивали, соглашаясь; Ян подождал, пока затихнут комментарии, а когда все умолкли – продолжил:
– Я рад, что все мы едины в этом. А теперь могу рассказать, что произошло. Пока вы праздновали, главы семей собрали тайное совещание. Они схватили меня и упрятали под замок. Потом состоялся суд по тем обвинениям, что я вам изложил, – заочный суд, – и меня признали виновным. Если бы я не бежал, то сейчас мог бы уже умереть. Таким был их приговор.
Сначала ему просто не поверили. Потом, когда правда дошла до сознания присутствующих, шок сменился ожесточенной яростью.
– Вы не верьте мне на слово, – предложил Ян, – это слишком важное дело. Хайн с одним проктором заперты в кладовой, они подтвердят…
– Да не хочу я слушать, что скажет Хайн! – воскликнул Отакар. – Слишком много он врет всегда. Я тебе верю, Ян. Мы все тебе верим. – Остальные снова закивали. – Ты просто говори, что надо делать. И людям надо рассказать. Нельзя, чтобы эти мерзавцы вышли сухими…
– Выйдут, – возразил Ян. – Еще как выйдут, если только мы им не помешаем. Просто рассказать людям – этого мало. Ты можешь себе представить, чтобы кто-нибудь из семьи Тэкенгов восстал против старика? Нет, вряд ли – я не могу. Я хочу предстать перед судом, действительно хочу. Но – как положено по Книге законов. Публично, чтобы все слышали каждое свидетельство. Я хочу, чтобы все было открыто. Но главы семей постараются этого не допустить. Значит, мы должны их заставить.
– Как?
