Наступило молчание. Все ждали, что скажет Ян, и горели желанием ему помочь. Но как далеко они могут пойти? Ян интуитивно понимал, что если они задумаются над тем, что собираются делать, – то остановятся. Но если сейчас возьмутся все разом, пока злость не прошла, то могут и сделать. А обратного пути уже не будет, важно начать. Сейчас у них возникли революционные мысли, а предстоят – революционные действия… Он заговорил осторожно, взвешивая каждое слово:
– Без электроэнергии ничего работать не будет. Эйно, как проще всего на время вывести из строя тягачи? Снять компьютерные программные блоки?
– Слишком сложно. – Инженер решал сугубо техническую задачу и не задумывался о том, какое чудовищное преступление они обсуждают. – По-моему, лучше всего вытащить многоканальный штекер в системе управления. Просто выдернуть пробки с обеих сторон и забрать кабель. Тут дел-то на пару секунд.
– Отлично. Так мы и сделаем. И на танках тоже. И соберем все кабели в шестом танке, самом большом. А потом разбудим всех – и расскажем, что произошло. И заставим старейшин немедленно устроить судебное разбирательство по всем правилам. А когда оно состоится – поставим кабели на место и вернемся к работе. Что скажете?
Он задал вопрос как ни в чем не бывало, хотя его решение было наиважнейшим. Это поворот настолько крутой, что пути назад уже не будет. Если они сообразят, что сейчас берут в собственные руки власть принимать решения – единственную реальную власть, какая вообще существует, – могут и призадуматься. Еще минутное колебание – и он пропал.
Но собравшиеся были технари, механики, – и никогда не мыслили подобным образом. Они просто хотели исправить явную несправедливость.
Все шумно обрадовались и начали распределять обязанности, готовясь к операции. Только Гизо Сантос не принимал участия в общем ликовании, а сидел, пристально глядя на Яна большими, умными глазами. Ян не дал ему никакого поручения и вскоре остался наедине с молчаливым начальником связи. Когда все разошлись, Гизо заговорил:
– Ты понимаешь, что ты затеял, Ян?
– Да. И ты тоже. Я нарушаю все правила и ввожу новые.
– Это что-то гораздо большее. Правила, однажды нарушенные, никогда уже не вернутся. Главы семей не захотят…
– Мы их заставим.
– Я знаю. И могу назвать это подходящим словом, даже если ты не назовешь. Это революция. Верно?
Ян несколько долгих секунд смотрел в угрюмое лицо Гизо.
– Да, это революция, – согласился он наконец. – Тебе эта мысль отвратительна?
Гизо медленно расплылся в широкой улыбке.
– Отвратительна? По-моему, это прекрасно! Рано или поздно это должно было произойти. Как раз об этом написано в книге «Класс и труд: извечная борьба».
– Я никогда не слышал о такой.
– О ней мало кто слышал. Мне ее дал один человек из команды корабля. И сказал, что это невидимая книга, ее нет ни в одном списке, но где-то существуют несколько эталонных оригиналов, и с них делают дубликаты.
– Ты связался с опасным делом…
– Знаю. Он пообещал привезти еще – но больше я его не видел.
– Нетрудно догадаться, что с ним стряслось. Так, значит, ты со мной? Быть может, эта заваруха окажется еще серьезнее, чем ты думаешь.
Гизо обеими руками схватил Яна за руку:
– С тобой! До конца! Во всем!
– Прекрасно. Тогда ты можешь помочь мне прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты пошел со мной на склад, где заперты Хайн со вторым проктором. Они были готовы привести приговор в исполнение, значит, оба знают о тайном суде. Это наши свидетели.
Когда они шли к складу, кто-то уже поднялся и бродил по улице. Дверь склада была распахнута настежь, так, как Ян ее оставил…
Но и дверь кладовки оказалась открытой, а оба проктора исчезли.
Ян быстро осмотрел все вокруг – в здании склада никого не было.
– Куда они подевались? – спросил Гизо.
– Это неважно. Важно, что времени у нас в обрез: нам надо начать раньше, чем начнут они. Быть может, еще успеем. Пошли.
Они побежали к неподвижной, безмолвной колонне танков, глубоко увязая в пыли и не обращая внимания на изумленные взгляды людей, встречавшихся им по пути. Задержать их никто не пытался. Вскоре Ян запыхался и перешел на шаг.
– Инициатива пока у нас, – сказал он. – Будем действовать по плану.
Они забрались в шестой танк и завели моторы. Это будет единственная машина, способная двигаться. Ян медленно покатился по центральной улице и подъехал к надувному куполу.
К этому времени люди вокруг уже зашевелились, но операция по обездвиживанию танков и тягачей продолжалась без каких-либо помех. Сначала заговорщики действовали очень осторожно, стараясь не попадаться на глаза, – пока не поняли, что никто не обращает на них ни малейшего внимания. Они были просто-напросто техники-механики, которые всегда делают что-то непонятное. Освоившись с этой мыслью, они стали работать совершенно открыто, окликая друг друга с тайным ликованием. Настроение у всех было приподнятое.
