Мир на краю бездны полностью

Странный человек этот Роллан. Всемирно известный писатель, большой друг Советского Союза и лично Бухарина. Мода на СССР до начала Большого террора была распространена широко. Но почему-то Роллан подмешивает к коммунистическому конгрессу социалистов, анархистов и либералов. А к западной цивилизации в целом он подмешивал Восток. В 1928 г. Роллан посещает Индию, устанавливает контакты с ИНК. Но политический интерес — не главное. Писатель изучает индийскую духовную культуру, пишет биографии Рамакришны и Вивекананды. К их духовным исканиям он относится вполне серьезно, без западноевропейского снобизма. Также и советские гуманистические ценности в их экспортном варианте он готов воспринимать за чистую монету. Или делать вид, что готов. Пусть Барбюс, если ему нравится, пишет, что СССР — наша общая Родина. Индия — не в Советском Союзе, но пусть Барбюс пишет, лишь бы дело двигалось. А Роллан позовет побольше людей, взгляды которых не совпадают с марксизмом-ленинизмом. Как и его собственные, Роллана, взгляды. Главное, чтобы формально провозглашаемые коммунистами социалистические ценности глубже проникали в кровь западной цивилизации. Почему Роллан считал это столь важным? Только ли в предотвращении войны было дело?

Бог с ним, с Ролланом. Подумаем, чем все эти споры вокруг союза социал-демократов и коммунистов важны ли для нас, людей XXI века? Ведь все равно фашизм в 1939–1941 гг. сумел завоевать почти всю Европу. Так ли существенны бугры на его дороге ко Второй мировой войне? Полагаю, в них — суть исхода эпохи 30-х гг., истоки союза, который не только разгромит фашизм, но и определит лицо мировой цивилизации почти до нашего времени.

Перед Европейской цивилизацией, какой она сложилась к 30-м годам, лежало два пути. Господствовавшая в то время (как и в наше) либеральная система ценностей, несла в себе противоречие между демократизмом и элитаризмом, и потому тяготела к смешению с двумя потоками, набиравшими силу в условиях кризиса — социализмом и национал-расизмом. Формально присягая на верность демократическим идеалам, западноевропейские лидеры всерьез принимали только интересы элит, не считая массы достаточно компетентными, чтобы вмешиваться в политический процесс. Элиты считались хранителями культуры, которая передавалась из поколения в поколение представителями британской аристократии или французского культурного слоя. Носители традиции национальной политической культуры были довольно замкнутой кастой и бдительно охраняли свою чистоту от бушевавших под кабинетными окнами толп. Чистота элиты только выигрывает от чистоты нации, расы — логика, понятная западноевропейским лидерам 30-х гг. Совсем недавно расизм был хорошим тоном во всех колониальных державах, а в США он оставался основой образа жизни. У нас будет еще немало поводов убедиться, что мотивы национальных интересов для европейских лидеров были куда более убедительными, чем права личности и тем более социальное равноправие. Отсюда — популярность фашизма, который обеспечивал капиталистический порядок не хуже, чем многопартийная система. Отсюда — «понимание» стремления Гитлера выгнать чехов и поляков с населенных немцами земель. Отсюда — уверенность в превосходстве «культурных» народов над «некультурными». Немало мифов, питавших сознание Гитлера, были приняты ко двору интеллектуальной элиты стран Запада. И наблюдатели того времени вовсе не исключали ситуацию, когда нацистские лидеры будут определять судьбы мира в союзе с либерально-консервативными, а принятые элитарно-либеральные ценности будут дополнены фашистскими идеями о чистоте европейской культуры и расы, о сверхчеловеке, рационально обустраивающем варварский мир.