Гитлер решил очередной раз успокоить «мировое сообщество». 21 мая 1935 г. он выступил с одной из своих самых миролюбивых речей: «Кровь, лившаяся на европейском континенте в течение трех последних столетий, не привела к каким бы то ни было национальным изменениям. В конце концов, Франция осталась Францией, Польша Польшей, а Италия Италией». Войны в Европе, таким образом, бессмысленны: «война не избавит Европу от страданий. В любой войне погибает цвет нации… Германии нужен мир, она жаждет мира!» А с точки зрения идеологии нацизма территориальные захваты бессмысленны вдвойне: «Наша расовая теория считает любую войну, направленную на покорение другого народа или господство над ними, затеей, которая рано или поздно приводит к ослаблению победителя изнутри и в конечном счете — к его поражению»[296]. Чтобы иметь больше населения, нужно поощрять рождаемость, а не захватывать новые земли. Британские и французские дипломаты были удовлетворены таким идеологическим пояснением. Оно казалось им вполне логичным — границы стран Европы должны совпадать с национальными. Европейские политики не утруждали себя внимательным чтением «Майн кампф», они не учли, что Гитлер может пойти на геноцид, на вычищение территорий от «ненужного» населения.
А пока Гитлер еще раз подтвердил: «Германия торжественно признает границы Франции, установленные после плебисцита в Сааре и гарантирует их соблюдение… Таким образом, мы отказываемся от наших притязаний на Эльзас и Лотарингию — земли, из-за которых между нами велись две великие войны… Забыв прошлое, Германия заключила пакт о ненападении с Польшей. Мы будем соблюдать его неукоснительно. Мы считаем Польшу родиной великого народа с высоким национальным самосознанием»[297]. Свои гарантии получила от Гитлера и Австрия.
Гитлер заявил о готовности соблюдать невоенные статьи Версаля, но требовал отменить военные. Он подтвердил, что готов к любым ограничениям вооружений, но только на равноправной основе с другими державами Европы. По дипломатическим каналам Гитлер предлагал Великобритании выгодные условия нового соотношения военно-морских сил. Британские политики призывали мир не раздражать и так обиженных и ущемленных Версалем немцев. Англичане не разделяли французских опасений по поводу Германии — они с ней не граничили. Униженная Германия, конечно, представляет источник опасности, но полноправное государство — отнюдь.
Объявив об одностороннем перевооружении, Гитлер тут же предложил Великобритании как своему преимущественному партнеру «потолок», до которого будет расти германских флот — 35 % от британского. Бояться нечего. Британия заключила с Германией договор, где фактически признала эти нормы, создав тем самым прецедент — единого фронта Антанты больше не существовало. Когда французы заявили протест англичанам по поводу заключения англо-германского морского соглашения, А. Иден парировал: «По крайней мере, теперь все морские державы знают, сколько кораблей построит Германия»[298]. Он ошибся. А Гитлеру теперь оставалось только договориться с «братским режимом» Муссолини, и Франция как защитница Версаля останется в изоляции.
Запоздалость преодоления унизительных для Германии статей Версаля имел решающее значение. Униженное положение Германии способствовало победе Гитлера в борьбе за власть. Теперь же, когда во главе страны стоял исключительно агрессивный политик, победители в Первой мировой войне позволили ему вооружиться. А что им оставалось делать? Они не были готовы отстаивать Версальские соглашения с оружием в руках. Начиналась эпоха умиротворения агрессора, уступок Гитлеру.
То, что Лига наций и входившие в нее мировые державы не предприняли мер к обузданию Германии, имело далеко идущие последствия для политики Италии. Муссолини понял, что Великобритания не готова всерьез оказывать давление на Германию, а Лига наций — на нарушителей международных соглашений. Муссолини решил, что настал удобный момент для расширения колониальной империи, захвата крупнейшего государства Африки, которое еще сохранило независимость — Эфиопии (Абиссинии).
В ноябре 1934 г. итальянцы захватили эфиопский пункт Уольуоле (Уал-Уал) в ста километрах от границы своей колонии Сомали. Они заявили, что Уал-Уал — итальянская земля, 5 декабря разгромили подошедший сюда отряд эфиопов и объявили, что Эфиопия развернула агрессию против Италии.
