Идеологические перемены на конгрессе при всей их осторожности, были кардинальными. Я. С. Драбкин пишет об этом: «решения VII конгресса вместо традиционного призыва к мировой революции пролетариата выдвинули на первый план иные лозунги: борьба против фашизма за демократию, единого рабочего антифашистского народного и антиимпериалистического фронта»[352]. Конечно, Сталин не собирался на самом деле бороться за демократию и отказываться от мировой коммунистической экспансии. Но теперь коммунисты уже более благожелательно смотрели на буржуазные режимы, где сохранялся парламентский плюрализм. П. Тольятти говорил на конгрессе: «выделяется группа капиталистических стран, большей частью сохранивших парламентский режим, которые более или менее заинтересованы в сохранении мира»[353]. Это вам не «фашизирующееся государство» Чехословакия, которое ИККИ готов был обличать еще несколько месяцев назад.
С такими установками было легче бороться за коллективную безопасность. В одной из резолюций говорилось: «Если какое-либо слабое государство подвергнется нападению со стороны одной или нескольких крупных империалистических держав, которые захотят уничтожить его национальную независимость и национальное единство или произвести его раздел, как это было при разделе Польши, то война национальной буржуазии такой страны для отпора этому нападению может принять характер освободительной войны, в которую рабочий класс и коммунисты этой страны не могут не вмешаться»[354]. Так и выйдет. Но только одним из этих империалистических государств, которые разделят Польшу, будет СССР.
А пока Москва становилась источником надежд Европы. Коммунисты предлагали всем демократическим силам союз против фашизма, Советский Союз делал то же самое предложение либеральным государствам. Социал-демократы теперь уже не считали новый курс Коминтерна игрой, и не обращали внимание на многочисленные рудименты старого курса. В 1936 г. один из лидеров социалистического интернационала О. Бауэр заявил коммунисту Э. Фишеру: «Союз демократических рабочих партий с Советским Союзом не только стал возможным, он исторически необходим»[355]. Эта историческая необходимость давала шанс Европе оттеснить фашизм на периферию цивилизации. Европейские весы резко качнулись влево.
В авангарде движения за Народный фронт по-прежнему шла Франция. 14 июля 1935 г., в день взятия Бастилии, СФИО и ФКП провели грандиозную совместную демонстрацию, чтобы ни у кого не было сомнений — левые теперь дружат между собой. В январе 1936 г. было заключено предвыборное соглашение о «Народном объединении» между ФКП, СФИО и Радикальной партией (коммунисты в соответствии с решениями конгресса Коминтерна называли новый блок «Народным фронтом»). Программа блока соответствовала предложенной в 1934 г. Коминтерном для Франции модели социального государства. Были также четко очерчены антифашистские и антивоенные требования: разоружение и роспуск полувоенных формирований, отмена частной торговли оружием и национализация военной промышленности, система коллективной безопасности в Европе.
В марте 1936 г. было достигнуто объединение социалистических и коммунистических профсоюзов.
На выборах 26 апреля-3 мая 1936 г. Народное объединение одержало победу. Из 618 мест оно получило 381 мандат. Однако успех левых был не общим — произошло перераспределение голосов демократов, которые качнулись влево. ФКП увеличила свое представительство с 10 до 72 депутатов, социалисты — с 97 до 146 (они стали крупнейшей фракцией), а вот радикалы потеряли места — со 159 до 106. 4 июня было сформировано правительство социалиста Леона Блюма.
Сразу после победы «Народного фронта» поднялась волна забастовок — рабочие требовали не медлить с реформами, они занимали предприятия. Такой мощный всплеск рабочего движения стал сюрпризом не только для большинства, но и для коммунистов.
