Блюм внес в парламент проект закона о чрезвычайных финансовых полномочиях правительства. Палата депутатов поддержала его, но сенат отверг законопроект. Несмотря на поддержку правительства в парламенте, 22 июня 1937 г. Блюм подал в отставку. Руководить страной в условиях острого финансового кризиса без соответствующих полномочий он не мог. Продолжение конфликта с сенатом означало перспективу новых выборов, на которых коммунисты могли получить больше голосов, стать ведущей фракцией «Народного фронта». В беседе в Блюмом коммунисты настаивали именно на новых выборах, которые могли бы сломить сопротивление сената. Премьер ответил на предложения коммунистов развернуть массовую кампанию против сената, перерастающую в предвыборную кампанию: «Я опрокинут, я выполнил долг и сдержал свои обещания. Я ухожу, отказываясь от демонстраций»[360].
На этот раз коммунисты предложили свое участие в правительстве. Но новый премьер, радикал К. Шотан, отклонил это предложение. Время для коммунистов было упущено.
Блюм не решился на обострение конфликта не просто с сенатом, а со старой правящей элитой, которую тот представлял. Хотя первый шаг на этом пути можно было сделать в рамках конституции, продолжение неминуемо вело к революционному столкновению. Перспектива стать лидером революционного правительства Блюму не улыбалась. И он, и вся французская политическая элита, имели перед глазами живой пример того, куда может пойти Франция, если реформы «Народного фронта» будут углубляться. Это была Испания.
Там тоже победил «Народный фронт», и политическая ситуация быстро накалилась. В июле 1936 г. военные подняли мятеж против правительства. Страна раскололась, началась кровопролитная гражданская война. Но не это пугало французов. Никаких признаков подготовки переворота во Франции не наблюдалось. Пугали те преобразования, которые стали проводиться в это время на территории, которая осталась под контролем Испанской республики. Как раз эти преобразования имели прямое отношение к французским проблемам. Поскольку в условиях гражданской войны в Испании нормальное функционирование капиталистической экономики было невозможно, начались преобразования, которые привели к изменению отношений собственности. Причем большинство предприятий перешли не к государству, как в СССР, а к коллективам работников. Такая «инициатива снизу» была возможна и во Франции, что доказывали захваты предприятий французскими рабочими сразу после победы «Народного фронта». Опыт Испании был заразителен, и французские социалисты опасались такого непредсказуемого развития событий. Леон Блюм не хотел, чтобы что-то похожее на революцию в Испании (даже без гражданской войны) повторилось во Франции. Но он не мог в этом признаться — тогда померкли бы остатки престижа социалистической партии, на словах выступавшей не просто за радикальные преобразования, но и за социализм.
Отсюда — поразительная политика Блюма в отношении «братской» Испанской республики. 25 июля французское правительство ввело запрет на экспорт военных материалов в Испанию. Это решение было принято в отношении законного правительства, которое, к тому же, возглавлялось теми же партиями, что и во Франции. Так начался следующий этап «умиротворения», известный как «невмешательство» в Испании. И начали его французские социалисты.
Испанский вопрос вышел на первый план французской политики. Помогать испанцам означало рисковать столкновением с Германией, отказаться от «умиротворения», сближаться с СССР, готовиться к войне. Отток капитала неизбежно усилился бы. Правительству пришлось бы вмешиваться в отношения собственности, возможно — по испанскому образцу. «Блюм опасался, что активная поддержка Испанской республики будет способствовать радикализации политической обстановки в самой Франции, в результате чего социалистам придется уступить руководящую роль компартии, которая особенно решительно требовала оказания помощи законному испанскому правительству»[361].
Эта моральная капитуляция перед лицом фашизма, активно боровшегося против Испанской республики, разложила французский «Народный фронт» сильнее, чем экономические проблемы. Стало ясно, что французский «Народный фронт» не готов к более глубоким преобразованиям и, следовательно, не имеет перспективы. Дальше можно было только отступать.
В результате Блюму пришлось бесславно уступить власть либеральным партиям, а сторонники «Народного фронта» были деморализованы. С момента начала «невмешательства», а не после «паузы» Блюма, начинается агония «Народного фронта» во Франции.
