Англичане отметили, что Версальский договор прямо обязывает сократить вооружения только Германии, а со стороны других держав — это знак доброй воли. Лига наций сама решит, как и с какой скоростью приводить к общему знаменателю военную мощь европейских стран. В июле 1932 г. немцы покинули конференцию по разоружению, протестуя против нарушения их равноправия. В декабре 1932 г., когда к власти пришел старый партнер англичан и французов Шлейхер, немецким дипломатам удалось согласовать формулу возвращение Германии к переговорам о европейском разоружении: «равноправие в системе, которая обеспечит безопасность всех наций»[278]. Численности вооруженных сил Германии и других мировых держав будут двигаться навстречу друг другу. Но тут на арене появился Гитлер, и потребовал равенства в силах здесь и сейчас.
Поскольку Эррио к этому моменту уже ушел в отставку, лидерство на конференции и в Лиге наций перешло к британскому премьер-министру Р. Макдональду. Перед ним встала трудная задача согласования интересов многочисленных государств, представленных в Лиге. Устав от бесконечных согласований, Макдональд стал склоняться к идее решения важнейших мировых вопросов «концертом мировых держав», как в старые добрые времена, до Первой мировой войны. Идею подхватил Муссолини, который выдвинул весной 1933 г. идею Пакта четырех: «Четыре европейские державы — Италия, Франция, Германия и Великобритания — принимают на себя обязательство во взаимоотношениях друг с другом осуществлять политику эффективного сотрудничества с целью поддержания мира… В области европейских отношений они обязуются действовать таким образом, чтобы эта политика мира, в случае необходимости, была также принята другими государствами»[279]. Предполагалось не только проведение согласованного курса четырех держав, но и обеспечение равенства прав Германии путем пересмотра мирных договоров, то есть Версальской системы. Инициатива Муссолини придала идее новое звучание — Лига наций должна была стать орудием блока либеральных и фашистских режимов (двое надвое). Пакт был подписан 15 июля 1933 г. в Риме на уровне министров иностранных дел. Но ратифицирован он не был.
Инициаторы пакта считали, что равноправие Германии следует восстановить постепенно (особенно в отношении артиллерии, флота и авиации), а Гитлер требовал этого немедленно. Эти противоречия привели к тому, что «пакт четырех» был на время забыт. Но только на время. Союз фашистов и либералов оставался возможной стратегической перспективой развития Европы.
Переговоры о сокращении вооружений зашли в тупик. Великобритания и Франция считали, что и так жертвуют слишком многим, а Гитлер не желал терпеть никакого неравноправия. 14 октября Гитлер отозвал германскую делегацию с переговоров о разоружении и 19 октября заявил о выходе из Лиги наций. Этим он нанес сильнейший удар в сердце Версальской системы — отныне членство в Лиге наций теряло былой престиж. В нее можно войти, из нее можно выйти. Слово Лиги — уже не закон, во всяком случае для тех стран, которые в ней не числятся.
Выход Германии из Лиги наций был воспринят относительно спокойно в Лондоне, но на Париж воздействовал как холодный душ. Призрак Первой мировой войны, страшных сражений на подступах к Парижу заставил французскую дипломатию искать противовес распоясавшимся немцам. Естественным для Франции союзником в этой ситуации могла быть Россия. Но там засели проклятые большевики. Поэтому пока следовало переориентировать внешнеполитический курс союзников помельче — Польши, Чехословакии и Румынии. Если раньше эти страны играли роль антисоветского «санитарного кордона», то теперь им предстояло стать противовесом Германии. Для Польши и Румынии это была опасная игра — борьба на два фронта против крупных держав, открыто претендующих на часть территории «малых империй» — Польша включала в себя обширные территории, компактно населенные украинцами, белорусами и немцами, а Румыния в 1918 г. получила населенные венграми районы Трансильвании и захватила Бессарабию, ранее входившую в Россию (этот захват никогда не признавался СССР, на территории которого даже была создана Молдавская АССР, в которую со временем предстояло включить всю Молдавию-Бессарабию). Понятно, что такие разнородные по составу «миниимперии» были заинтересованы в безопасности отнюдь не меньше Франции и СССР, и не хотели играть роль разменных фигур на геополитической доске.
