Не буду голословным – благо по некоторым монацитовым песочкам под Бердянском я походил буквально своими ногами. Активность «черных пляжей» составляет: Таганрог – 9 938 мкР/ч, Мариуполь – 2 236 мкР/ч, Бердянск – 1 908 мкР/ч. Радиационный фон в районе 4-го энергоблока ЧАЭС, если что, составляет около 68 мкР/ч. Фонит не по-детски. Ловите последние теплые деньки уходящего сезона на Азове!
Впрочем, организованно и с толком пугаться «мирного атома» мы будем в отдельной главе. Скажу пока лишь, что монацитовый пляж не опасен для отдыхающих – наша кожа спокойно выдерживает убойные дозы радиации. Главное – не есть желтый снег и не вдыхать пыль из этого песка внутрь.
Возможно, кто-нибудь когда-нибудь и будет добывать эти пески хотя бы для того, чтобы не облучать отдыхающих. Но добывать их будут скорее из-за ферротитана, циркона или рутила, а не для извлечения тория. Чуть ниже расскажу собственно «почему это так».
В СССР поиск ториевых руд начался еще до Второй мировой войны. В 1937 году была организована Красноярская поисковая партия № 3 Западносибирского отделения Союзредметразведки. Партией были подсчитаны первые запасы тория, которые относились к Таракскому месторождению и составили 2700 тонн нашего знакомого – минерала монацита. Ведь, кроме концентрации россыпей на побережьях современных морей, часто россыпи устойчивых минералов ассоциированы с морями древними, уже давным-давно пересохшими и погребенными. Например, именно такой погребенной россыпью является знаменитое Малышевское месторождение титановых и циркониевых руд под Днепропетровском, расположенное в районе Вольногорска.
Полномасштабная геологическая разведка ториевых руд была начата в СССР после окончания Второй мировой войны, в рамках проекта создания ядерного оружия.
В августе 1946 года Лаврентий Берия направляет Иосифу Сталину письмо с представлением на утверждение проекта постановления Совета Министров СССР об организации в Министерстве цветной металлургии Второго главного управления. Задачей этого управления было руководство предприятиями по добыче ториевых руд, получению окиси тория и металлического тория для наработки 233U в специальных ядерных реакторах. Постановление было утверждено 13 августа 1946 года. В 1949 на месторождении монацитовых песков (запасы тория более 1000 тонн) в Алданском районе Якутской АССР была начата промышленная добыча тория.
Однако уже к середине 1950-х годов быстрая наработка плутония из урана позволила СССР отказаться от более затратного в добыче и более капризного в дальнейшем превращении в изотоп урана 233U тория. Да и огромных человекоподобных роботов для работы с торием и ураном у СССР в 1950-е не было, а людей, как ни странно, СССР под работу с радиацией посылал крайне неохотно. Торий был отставлен в сторону, но, как и всегда у этих «запасливых русских фокстерьеров», был аккуратно сложен в Красноуфимске на складах, сейчас принадлежащих государственной компании «Урал-монацит», а тогда входившей в предприятие со скромной вывеской «Среднеуральский машиностроительный завод».
Сейчас на складах предприятия хранится 82 653 тонны монацитового концентрата. Здесь изотопа тория 232Th по числу атомов лежит где-то на 1/10 от запасов атомов 235U во всех месторождениях мира. Ну – или энергии, как в 9 млрд тонн сырой нефти. Добыча России за 20 лет. О как. Монацитовый песок был аккуратно собран на месторождениях России, Монголии, Китая и Вьетнама. Кроме того, огромные запасы тория в качестве военного трофея были вывезены из гитлеровской Германии. Немцы экспериментировали с торием, рассматривая его в качестве потенциального компонента для создания ядерного оружия. Советская армия конфисковала ториевый монацит у гитлеровской Германии и вывезла в СССР. Сейчас он также находится на красноуфимских складах.
В общем, обедненный уран – на бетонных площадках, торий – в деревянных ящиках на старых складах. Запасливый фокстерьер прикопал в Красноуфимске вкусную «ядерную косточку». Опять. Целых 6 000 тонн тория уже находится буквально «на складе» в полностью готовом к дальнейшей переработке виде.
Монацитовый песок находится в деревянных ящиках (1 620 000 штук!) в деревянном сарае. Именно эти ящики и это здание приведены на фотографиях выше. К началу XXI века и тара, и склады сильно разрушились, что создало радиационную опасность для населения. В 2002 году принято решение о строительстве завода по переработке монацита с целью улучшения экологической обстановки в этом районе. Однако из-за протестов это решение было отменено.
В настоящее время над старыми складами построены металлические ангары.
