– Как говорится, человек предполагает, а судьба располагает, – сказал Долер. – У меня предчувствие, что тебе еще суждено порадовать зрителей своим фантастическим мастерством. А что касается нынешнего твоего положения… Будь спокоен, жонглируешь ты вполне профессионально. Тангор тоже выглядит, будто всю жизнь провел на подмостках.
– А как тебе Л… Винта и Валус? – в последний момент что-то удержало Рангара, и он не назвал их настоящих имен.
– У девчонки неплохой голосок – чистый, мелодичный, но нет в нем силы и звонкости, потребных для выступлений на открытом воздухе перед большой аудиторией. В небольшом закрытом помещении – совсем другое дело. А Валус, похоже, давненько не держал инструмента в руках. Кстати, у меня такое впечатление, что его я тоже где-то встречал… но гораздо, гораздо раньше… и пока не могу вспомнить, где и как.
– Да, Долер, огорчил ты меня, – сказал Рангар, не обратив внимания на последнюю фразу актера. – Значит, им вообще лучше не выступать?
– Отчего же, две-три песенки пройдут, особенно из тех, что повеселее. И где-то под занавес программы, перед выступлением Алистара, скажем.
– Тогда хорошо, – с облегчением произнес Рангар, – а то, сам понимаешь… Теперь еще одно. После представления я исчезну на два-три тэна… может, чуть дольше. И если все сложится удачно, завтра ночью мы покинем Орноф.
– Да хранит вас судьба! – с чувством вымолвил Долер Бифуш.
В приобретенном в Деосе шатре места едва хватало, чтобы четверым улечься вплотную друг к другу; к тому же он ясно не был рассчитан на габариты Тангора. Вчера сей факт был напрочь снивелирован усталостью, но сегодня Фишур и Тангор, многозначительно переглянувшись, сообщили Рангару и Ладе, что пойдут прогуляться, поскольку, как высказался Фишур, "вечерние прогулки перед сном очень полезны для здоровья".
Лада смущенно покраснела (благо было темно и никто этого не заметил), Рангар закашлялся и быстренько перевел разговор на другое, сообщив им профессиональное и вполне благоприятное мнение Долера Бифуша об уровне их подготовки (он лишь слегка приукрасил его оценку музыкального мастерства Лады и Фишура).
– Между прочим, Тангор, он узнал и тебя. – Рангар хлопнул тиберийца по мощной спине и засмеялся. – Надо же, нарвались на знатока и ценителя… Но вот где он мог тебя видеть, Фишур?
– Он что, и меня узнал? – наморщил лоб Фишур.
– Да встречал тебя, говорит, вроде бы… Давно, правда.
– Все может быть. – Фишур пожал плечами. – Я, особенно когда помоложе был, частенько посещал представление… Ладно, Тангор, идем Очень уж в парке погулять хочется, воздухом подышать.
…Когда они вернулись, Рангар и Лада уже спали, тесно прижавшись друг к другу.
– А давай-ка хряпнем еще по глоточку рн'агга, – шепнул Фишур, доставая заветную флягу. – А то сколько воздухом ни дыши, а пьян не будешь.
Тангор продемонстрировал свое полное согласие с этим мудрым изречением, и предложение Фишура было немедленно реализовано. И только после того как фляга опустела, они осторожно заползли в шатер и улеглись, пожелав друг другу доброй ночи.
События следующего дня слились в восприятии Рангара в сплошное радужное пятно. При желании он мог бы, конечно, вычленить любой эпизод и даже пособытийно разложить всю его разноцветную палитру, но как раз такого желания у него не возникало. А потом радугу праздника затмили багрово-черные краски последующих событий.
Когда выступление их труппы на обширной, заполненной людьми площади в центре парка подходило к концу, Рангар набросил плащ и слился с толпой зрителей. Отовсюду неслись возгласы, хохот, брань (Рангар не мог не отметить, что веселье в Орнофе носило характер весьма далекий от благопристойности, часто сомнительный, а порой просто нечестивый). Стараясь не выделяться из общей массы, он поглазел на томные телодвижения темнокожих красавиц с мощными формами, одеяние которых было скроено и сшито столь хитро, что не только не скрывало, но, наоборот, подчеркивало особенности самых интимных частей тела; постоял он и возле огороженной площадки, где работали укротители и дрессировщики диких зверей; особенно поразил его номер с гигантским пятнистым фархаром, прыгавшим по взмаху руки укротителя сквозь три пылающих обруча. Особым почетом в Орнофе (что неудивительно) пользовались заклинатели змей, а уж каких только змей, змеек и змеищ тут не было! Даже смертоносная эрра ядовито-желтого цвета с яркими изумрудными пятнышками вдоль спины послушно танцевала за стеклянной перегородкой, повинуясь движениям дудочки заклинателя. Но гораздо большее впечатление, чем даже танец эрры, о гибельном яде которой память хранила страшное неизгладимое воспоминание, произвел на Рангара чудовищный аспидно-черный удав, на кольцах туловища которого толщиной в среднего человека качался его повелитель – маленький плюгавец в ярко-оранжевом кафтане и серебристых шароварах. Время от времени неожиданно громким пронзительным голосом мозгляк не без ехидства предлагал покачаться вместе с ним, а то и вместо него; желающих, впрочем, не находилось.
