У соседа корова сдохла, ты поднялся с печи, пошел и помог ему крышу починить. При чем тут
дохлая корова и крыша, спросите вы?
Ни при чем. Однако даже и без коровы не может же человек жить в доме с протекающей
крышей? Хотя дело ведь совсем не в крыше, дело в том, чтобы в доме было сухо и уютно, и на
душе тоже, чтобы уютно было от доброго дела. Оно потом обязательно вернется и необязательно
в виде крыши или коровы, может быть, в виде стаканы воды перед смертью. Опять же, совсем
неочевидно, что пить захочется, но вот поговорить вполне возможно – о прожитых днях, о
восходах и закатах, о сене, пахнущем летом, о дожде, об осеннем ветре, о долгих зимних
вечерах, о свободе, о стране, об офицере, который вместе с двумя солдатами привез орден, все,
что осталось от соседа, спасшего весь свой взвод ценою своей жизни.
Да, воды, может быть, и не захочется, а выпить за эту жизнь, всплакнуть можно уже и не
украдкой. Было бы с кем.
Это главное. Корову новую купим и крышу починим. Было бы с кем.
Разговор предсмертный не купишь. Беседу дружескую не купишь. Искренность не купишь.
Память людскую не купишь. Верность данной клятве не купишь. Благородство, честь не купишь.
Орден боевой не купишь. Если только не ценой собственной жизни.
Или добрыми делами.
Дорогая цена, скажете вы? И будете правы. Но оно того стоит.
29.01.13
Доброе утро, братья и сестры!
Мы продолжаем жить – и это главное.
Сегодня ночью многие из нас в очередной раз задумались о смысле жизни и убедились, что в
ней нет места мелким обидам, суете, алчности, лжи, подлости. Зато есть место дружбе, смеху,
радости бытия, радости созидания.
Алматинцы дополнительно осознали важность таких вещей, как качественное строительство,
нижние этажи, необходимость страховки и «при Тасмагамбетове такого не было». А с другой
стороны, и при нынешнем акиме трясет-то трясет, но не сносит же – и слава Богу!
Как говорят казахи: «Теѓіздіѓ арѕы жаѕы жылыраћ, ал бізде жарыѕыраћ».
За морем теплее, а у нас светлее.
* * *
Что мы знаем о thanatos (греч.)? Ничего. Никто и ничего не знает. Мы знаем только, что
человек смертен. И верим в то, что душа бессмертна.
Мы справедливо боимся смерти, боимся о ней не то что говорить, мы боимся о ней думать.
Возможно, страшна не сама смерть, а предсмертные минуты или даже секунды.
Самолет падает, у тебя на руках ребенок, ты неистово молишься, а потом – всё. Мрак.
Темнота. А может, белый свет в конце туннеля. Никто не знает. Оттуда ведь не возвращаются.
Мне очень страшно. Даже представить.
Не так давно нестерпимо болело сердце. В какой-то момент поддался панике, мне
показалось, что умру. И впервые в жизни у меня появился осознанный страх, он отличался тем,
что я испугался не только за себя, а за своих родных и близких, подумал: что их ждет, что будет с
моей работой?
И только спустя несколько дней я осознал, что не готов к смерти, что в моей жизни много еще
неправильных вещей, много взятых обязательств, много ожиданий и самоожиданий, много
вещей, которые я хотел бы сделать, но отложил на потом. Видимо так нельзя. Ведь мы все под
Богом ходим.
Скорблю по погибшим сегодня людям.
В период раздумий я часто обращаюсь к философам.
Например, к трудам Эпиктета. Который родился в 55 году н.э., а умер в 135 году.
Вот что он писал:
«...Если, например, человек вдруг вообразит себе, что высшее счастье в том, чтобы быть
другом Цезаря, то человек этот жестоко ошибается, потому что если бы даже он был самим
Цезарем, то не стал бы от этого спокоен и счастлив, не стал бы получать без всяких помех всего
того, чего он хочет.
– Ну-ка, подойди сюда, друг Цезаря, и скажи нам правду: когда ты спал спокойнее – до
дружбы с Цезарем или теперь?
– Ах, пожалуйста, не насмехайся надо мною! Ты себе представить не можешь, как я мучаюсь!
Я вовсе не сплю. То приходят и говорят: «Цезарь встал!», то прибегают ко мне с известием о том,
что он выходит гулять. Сколько забот, сколько страху!
– Ну, а когда ты ел вкуснее – прежде или теперь? Не правда ли, ты огорчен, когда тебя не
позовут обедать к Цезарю? А если тебя и позовут, то ты сидишь как раб, допущенный к столу
хозяина, и боишься, как бы не сделать или не сказать чего-нибудь неосторожного, такого, что
хозяину твоему не понравится?
И как вы думаете, боится ли друг Цезаря, что его высекут как раба, если он провинится? О,
нет! Он бы счел это за милость для себя! Он боится, как бы ему не отрубили головы, ибо знает,
что таких важных сановников, как он, не секут, а прямо казнят смертью. Могу вас уверить, что из
друзей Цезаря не найдется ни одного правдивого человека, который не жаловался бы на то, что
он страдает тем больше, чем ближе он к Цезарю» (с).
31.01.13
Правило поведения в ФБ № 1, от Эпиктета, написанное между 55–135 годами н.э.:
«...Когда ты бранишь человека и враждуешь с ним, то ты похож на кузнеца, который разучился
своему ремеслу. Тогда ты забываешь, что люди – твои братья, и ты делаешься им врагом вместо
