— Вряд ли он, Зепар предпочитает дёргать других за ниточки. Но я не понимаю, что ему могло понадобиться от того мужика, — чуть тише добавила она, кивнув в сторону комнаты, где лежал труп хозяина.
— Вот и мне интересно, — согласился Себастьян. — Блас Вито работал поваром в ресторане в четырёх милях отсюда, проблем с законом не имел, родственников у него нет, подозрительных связей тоже… По крайней мере, исключая вот это, — добавил искатель, указав на тетради. — Драу, живущие на крыше соседнего дома, сказали, что Блас Вито прошёл через эриам ещё в детстве, но это никак не повлияло на его жизнь.
Зельда удивлённо моргнула.
— Ты узнал всё это, просто осмотрев его тело?
— Нет, осмотрев его тело, я узнал, на каких участках была содрана кожа, где вырваны мышцы, как давно вырваны глазницы и язык, а также под каким углом срезали фаланги пальцев на ногах и руках. Всё остальное я узнал, изучив его паспорт, бумажник, водительские права, медицинскую страховку и всё прочее.
На секунду Диего показалось, что во взгляде Зельды что-то изменилось — будто нечто в словах Себастьяна задело её, показалось знакомым. И спустя секунду, когда Зельда нахмурилась, скосив глаза на Диего, посмотрела точно так, как на проблему, которой здесь быть не должно, тихо произнесла:
— Опять. Странно.
— Опять? — непонимающе уточнил Диего.
— Не совсем верно, — холодно возразил Себастьян. — Слышал, в каком состоянии было тело господина Илира?
Диего кивнул, вспоминая все детали, которые сумел разузнать: абсолютную нелогичность в нанесённых ранах, отсутствующие фаланги пальцев, пустые глазницы, где-то была содрана только кожа, где-то отсутствующие клоки мышц открывали кости.
— У убийцы появился почерк, — сказал Себастьян, — и Блас Вито — минимум второе тело, которое это доказывает.
Диего не понравилась формулировка, которую он услышал, но гораздо важнее сейчас было другое. Мужчина, к дому которого вели следы сальватора, был убит так же зверски, как и господин Илир.
— Демоны пытаются подставить её, — произнёс Диего то, что постоянно вертелось у него на языке. Он не хотел в это верить, считая свои выводы абсурдными, но он своими глазами видел то, что случилось с Бласом Вито.
— Её? — переспросил Себастьян.
— Демоницу, которую обнаружили рядом с телом господина Илира. Другие демоны, возможно, даже Хибай и Зепар, пытаются подставить её. Но я не понимаю, зачем им это.
— Это как-то странно. Разве коалиция уже не доказала, что она виновна?
— А ты веришь в это? — резко спросила Зельда, скрипнув зубами.
— Я верю фактам, — с ледяными интонациями в голосе ответил Себастьян, — и раз пока этих фактов нет, я спрашиваю того, кто в связи со вполне очевидными причинами занимается этим тщательнее нас, Зельда.
— То есть ты не веришь, что демоница убила Илира?
— Я верю фактам, — повторил Себастьян. — Если доказательств её вины до сих пор нет, я буду верить одному чудесному правовому принципу, который многие игнорируют.
Зельда непонимающе моргнула. Диего иногда удивлялся, как эта эльфийка смогла выжить в мире, интересуясь только всякими развлечениями и совсем не изучая местных правил.
— Презумпция невиновности, — подсказал он ей.
— А-а-а. Эта самая штука. Да-да, помню. Молодец, милашка, — с довольной улыбкой добавила Зельда, — всегда знала, что ты очень умный.
Не обратив внимания на её тон и явный намёк, который Зельда, стоит признать, озвучивала в разговоре практически с каждым, Себастьян вновь спросил:
— Зачем демонам подставлять кого-то из своих?
— Затем, что коалиция уже повесила на спину той демоницы мишень, — ответил Диего, собрав руки на груди. — Хейл с Риндером сбежали с ней. Коалиции всегда проще наказать тех, кто, по её мнению, оступился, чем докопаться до правды.
Диего не обратил внимания на предостерегающий взгляд Себастьяна, направленный на него. При всех своих относительно прогрессивных взглядах и непредвзятости, которую он вовремя продемонстрировал, Себастьян всё ещё был воспитан в коалиции и больше верил ей, чем малознакомому человеку. Пусть даже этим человеком был Диего, рыцарь-маг, много лет создававший и поддерживавший образ человека, верного приносимым клятвам и всегда доводившего любое дело до конца.
Говорили, что Диего жесток с врагами и милосерден с теми, кто ему полезен. Говорили, что камень в эфесе его меча вовсе не рубин, а всё же самый обычный камень, впитавший в себя слишком много крови. Говорили, что его рыжие волосы — доказательство отсутствия души, что Диего считал просто глупостью, основанной на какой-то земной беспочвенной легенде. Но ещё говорили, что там, где Диего, начинает пахнуть смертью.
Наверное, Себастьян прекрасно знал об этом, и потому был настороже — нечасто от человека, верно служащего коалиции, услышишь, что та действует необдуманно. Однако Диего много лет правильно выстраивал свой образ и точно знал, что за несколько слов о яде ненависти, отравляющем сердца и разумы лидеров коалиции, его не предадут суду. Он всё ещё был слишком ценным.
— Ты считаешь, — наконец произнёс Себастьян, — что та демоница невиновна?
— Я знаю, — уверенно ответил Диего.
— Откуда?
