С рождения до двадцати лет я лежал парализованным в крестьянской избе, пока, наконец, во мне не пробудилась Сила. Итак, я встал, и что я вижу?Российская империя, конец 18-го века;Европа лежит в руинах, про Америку вообще никто не знает;Кругом полчища кровожадных тварей и чуть ли не весь оживший пантеон славянской мифологии;Чтобы преуспеть, нужно изучать магию и собирать энергию убитых тварей;Мне в наследство достались заложенное имение и дворянский титул.В общем, работы предстоит немало. Но и я за двадцать лет хорошо отдохнул. Трепещите! Я уже иду.
— Нахрена нам годзиллы, ребята? — спросил я, как завороженный, глядя на разворачивающуюся посреди озера битву титанов. — Нам и без них хорошо, правда ведь?
Лишившаяся крыльев вила сдаваться отнюдь не собиралась. Козьими ногами она так вдарила водяному в морду, что тот потерял равновесие. Пытаясь удержаться на ногах, замахал руками, и вила упала, с треском проломив льдину.
Льдина раскололась на две части. Вила ушла под воду, и две части льдины перевернулись над нею.
— Может, нам уже выступать? — предложила Земляна.
— Куда спешишь?
— Одна тварь другую убьёт — и родии мимо. Только кости соберём.
В сказанном определённо заключался глубокий резон. Терять родии не хотелось совершенно. И так нас мало, десятка не набирается, а значит, родии распределяться не будут. Возьмёт тот, кто завалит тварь. А если ещё и тварь одна будет…
Но тут вила показала, что она ещё весьма далека от истощения, на которое мы делали ставку. Сумасшедшая баба вылетела из воды, вновь обладая крыльями, и, схватив за космы водяного, взмыла с ним в небо.
Ерёма присвистнул:
— Огось! А я слышал, будто если им крылья оборвать, они людьми становятся.
— Становятся, — громыхнул Харисим, уже не пытаясь понижать голос. — Если срежешь да спрячешь — придёт к тебе, баба как баба. Хошь — в жёны бери. Ничего тебе не сделает. Только крылья искать будет. А как найдёт — улетит.
— Да вы надоели уже с тварями женихаться! — возмутилась Земляна. — Что, баб нормальных не хватает⁈
— Это они теоретически, — вступился я за мужиков. — А сейчас, значит, она крылья сразу нашла, потому и…
— Ага, — подтвердил Харисим. — Такие вот твари.
Тем временем вила, подняв водяного повыше, вновь сотворила из озера ледяную пику и швырнула на неё свою ношу. Водяной заорал, нанизавшись на пику. Но таки махнул обеими руками, и вилу пронзил насквозь целый десяток пик. Вскрикнув, она спикировала в воду.
Послышался всплеск. Водяной, издав нехороший хрип, обмяк, но, вроде, не подох.
— Вот теперь точно наш выход, — сказал я. — Айда! Захар, Никодим, Иван, Харисим — на водяного, остальные — за мной, на вилу!
С холма мы обрушились единой толпой, только потом разделились. Над разделением я особо не думал, доверился чутью, которое говорило, что вила попьёт больше крови, чем водяной. Поэтому на водяного я отрядил относительно слабых Захара и Никодима, среднего Ивана, но в усиление дал могучего Харисима. А сам повёл в атаку на пока невидимого соперника более серьёзную армию.
И предчувствие меня не обмануло. Вила вырвалась из пучины, вопя, как оглашенная. Взлетела, хлопая крыльями и разбрасывая во все стороны зелёную гадость.
Крылья работали у неё как-то неправильно. Она будто хромала, летая. Ну вот и замечательно.
Я поднял руку, кастанул Костомолку. Хорошую мою, качественно раскачанную Костомолочку. И вилу прямо в воздухе хорошо, качественно скрутило.
Потискав её таким образом секунд пять и поняв, что одним Знаком прикончить не смогу — только иссякну раньше времени — я отменил Костомолку. И в вилу тут же прилетел чей-то Удар. Она перевернулась в воздухе и начала падать обратно в озеро.
Вдруг в очередной раз «мигнула» — словно бы исчезла и появилась вновь. Но уже нормального размера, человеческого.
Краем сознания я отметил, что, наверное, большой размер тянул из неё силы примерно так же, как из меня её тянули Знаки. В бою с водяным было актуально кастануть себе большой рост — вила кастанула, а теперь, когда напала такая мелюзга, как мы, отключила ненужные каналы утечки.
И ей сразу же сделалось ощутимо легче. Крылья расправились и заработали, как подобает. С истошным визгом вила полетела на нас, а вслед за ней полетела волна из озера. Целый, мать его так, девятый вал!
— Кастую Круг! — рявкнул я.
Чуть не подвела привычка вворачивать словечки из прошлой жизни. Никто ж не знал, что значит «кастую». Но, благо, русский язык и без мата универсален. По окончанию поняли, что я что-то делаю, ну а к Кругу вовсе никаких вопросов не возникло. Собрались вокруг меня.
Волна, обогнав вилу, разбилась о стену Защитного Круга. Следом в неё впилилась не очень умной головой и сама вила. Шлёпнулась на землю у моих ног.
Я не стал долго раздумывать, поднял меч и, заставив его светиться, рубанул как следует, от всей души. Лезвие вошло виле между лопатками, то есть, аккурат между крыльями, и пропахало борозду до самой шеи, попутно погружаясь в землю.
Вила охнула, упёрлась руками и героически отжалась. Почувствовав, что меч запросился из рук, я быстренько его выдернул. Замахнулся было ещё раз, но вила вскинула голову, ухмыльнулась, как умалишённая, и стрелой взмыла в небо.
— Вот, зараза! — воскликнула Земляна.
Мы все задрали головы, выискивая в небе противника. Никого не видели.
— Улетела, — сказал Егор. — Смерть почуяла и удрала. Тварь высокоуровневая, соображает чего-то.
— Нет, — изрёк Гравий и поднял руку.
В битве с лешим я уже видел, как он кастует что-то вроде щита. Исполнил он это самое и сейчас. Исполнил вовремя, но сил явно не рассчитал.
