Гельбы остановились у особняка Тифона; распахнул ворота стражник. Фонтан во дворе, стоило гостям войти, взметнулся выше, словно приветствуя блеском своих радужных переливов. Найла в очередной раз пробрал безотчетный восторг.
Навстречу с бокалами чего-то оранжевого на подносе вышла Ката. Гостям она была искренне рада (наверное, наскучалась тут одна); по-кроличьи выступающие зубки лишь придавали ей трогательного обаяния. Еще утром Найл счел ее хоть и не красавицей, но вполне привлекательной. Теперь же она смотрелась просто восхитительно – даже мелковатый подбородок не помеха.
Герек, легонько зажав ей мочку уха, шутливо сказал:
– Ты нынче просто раскрасавица!
Вот так штука. Оказывается, существование иллюзоров ни для кого не секрет?
После туннеля второго уровня ужас как хотелось пить. Осушая бокал, Найл подумал: если уж видеть девушку, то лучше во всей красе и привлекательности, чем наоборот. В конце концов, когда влюбляешься, разве не то же самое?
У себя в комнате на кровати он увидел аккуратно сложенную чистую тунику. Сшита она была из ткани погрубее, чем привычная Найлу одежда, но он решил принять подарок. Туника некоторым образом напоминала ему о цели пребывания в Стране Призраков. Примерно через полчаса, перед уходом из особняка, Найл спросил:
– А Тифон сюда вернется?
– Нет, – ответил Герек. – Он будет во дворце до утра.
Найл понял: ему неуютно от мысли, что придется целый вечер провести среди сборища двуногих.
– Нет-нет, – поспешил сказать Герек. – Карвасид тебя хватится.
Ката, стоя у дверей, печально смотрела на Найла.
– Может, выхлопочешь ей приглашение? – спросил Найл, когда они с Гереком усаживались в повозку.
– Что ты! – Тот даже опешил. – Слуги туда ни ногой.
На подъезде к реке Найл подивился числу упряжек, моноциклов и толпам пешеходов на тротуарах. Бирюзовые воды реки и те, казалось, разделяют приподнятую атмосферу праздника. Недоумение вызывала лишь дивная для такого случая тишина. А впрочем, это не так: собравшиеся вовсю общаются телепатически.
– Что за люди приглашены во дворец? – осведомился Найл.
– Разные. Там и почетные граждане, послужившие на благо города. Хватает гостей с обоих уровней – учетчиков, администраторов.
– А рабочие есть?
– Да, по одному от каждой фабрики. Передовики производства.
– И для чего весь этот прием?
– Два раза в год все управляющие выступают с отчетом на общем собрании. Сейчас оно как раз заканчивается.
– А председательствует карвасид?
– Нет. Он вообще-то не любит иметь дело с людьми. За него с народом общается Тифон. Карвасид появится позже.
Они свернули на дорогу, ведущую непосредственно к дворцу, зеленый фронтон которого был залит ярким светом. Полукруглые арки, величавые колонны – все это придавало ему сходство с античным храмом. Сама дорога состояла из крапчатого песчаника – или же какой-то разновидности бетона, судя по гладкости и отсутствию швов. На расстоянии пятисот метров впереди находилась развилка, в центре которой росло темное дерево со стволом в три обхвата. Напоминающая водоросли листва мягко светилась в окружении фонарей. Большие сучья казались вырубленными из камня.
– Что это за дерево?
– Это не «что». Это калинда, ее карвасид посадил перед тем, как основать город.
Герек улыбнулся, как бы давая понять, что не винит гостя за невежество.
– И откуда оно?
– Из Дола Благодарения.
Когда они вскоре проезжали по развилке, Найл почувствовал исходящую от дерева силу – такую, что мурашки по коже.
– О! – удивился он. – А что там делают женщины?
Под деревом, почти скрытые свисающей листвой, к стволу прижимались несколько женщин, словно пытаясь его обнять.
– Надеются зачать. Они верят, что у этого дерева магические свойства.
Дорога, ведущая от развилки к дворцу, впечатляла уже тем, что была во всем городе, пожалуй, единственным подъемом. Вдоль нее выстроилось по меньшей мере сто упряжек с гельбами. Герек же без остановки проехал мимо них по подъемному мосту через ров и дальше, через двое ворот, к распахнувшим свои огромные створки бронзовым дверям. Что и говорить – Маг явно любил и умел производить на своих подданных впечатление.
Невдалеке наблюдалось что-то вроде пробки: две упряжки сцепились колесами. На глазах у Найла из ворот вышли два на редкость рослых (под три метра) типа – огненно-рыжие, с мрачными угловатыми лицами и большими ушами. Решимость, с какой они шли, не сулила попавшим в передрягу ездокам ничего хорошего.
